Зов ягуара - Станислав Гроф

— И русские, скорее всего, не пожелали остаться позади в такой важной области? — предположил Эд.

— Точно! Советское правительство встревожилось, что США может получить военное преимущество. Не прошло и года, как академик Васильев возглавил специальную лабораторию парапсихологии в Ленинградском университете. Так начался золотой век советских парапсихологических исследований, проводившихся под эгидой Министерства обороны и КГБ и ежегодно получавших субсидии, которые оценивались в двадцать миллионов рублей. А рубль в то время был почти равен доллару.

— Я кое-что читала о достижениях русских специалистов в области психокинеза, — заметила Лора, — но думала, что они представляют интерес главным образом для парапсихологов.

— Поначалу все так и было, — объяснил Роберт, — но вскоре пошли слухи о Нине Кулагиной, которая могла останавливать сердце лягушки, а вслед за ними появились сообщения об психотронном генераторе. Про этот аппарат, разработанный чехословацким исследователем Робертом Павлитой, говорили, что он способен усиливать психическую энергию. Павлита демонстрировал свою способность уничтожать мух в массовом масштабе, используя психокинез, усиленный с помощью психотрона.

— Начинаю понимать, почему парапсихология вызвала интерес в военных кругах, — заметил Эд.

— Когда вести об этом дошли до США, перспективы использования парапсихологии и исследований сознания в военных целях вызвали большой интерес, — продолжал Роберт. — В последующие несколько десятилетий военные исследования в этой области резко возросли, а их оснащенность современной электронной и компьютерной техникой быстро достигла уровня научной фантастики. После временной разрядки, последовавшей за развалом Советского Союза, стало ясно, что продолжение военных исследований во всех возможных направлениях полностью оправданно.

— Нынешняя ситуация в мире чрезвычайно далека от разрядки. Международная ситуация выглядит так, будто глобальный кризис может разразиться в любую минуту, — подытожил Эд невеселый рассказ Роберта.

— Ты абсолютно прав, — согласился Роберт. — С начала этого тысячелетия нам приходится все больше опасаться арабского мира, который угрожает нам джихадом, священной войной против неверных. А в последнее время появились новые опасности — стремительное техническое развитие Китая и разгул международного терроризма, который становится все более организованной силой; к тому же за ним стоят большие деньги.

— Учитывая критическую ситуацию в мире, понятно, почему военным кажется абсолютно необходимым подготовиться к наихудшему сценарию на всех фронтах, где могут развернуться военные действия, в том числе и в области прикладных исследований сознания.

— Совершенно верно, — подтвердил Роберт. — Не думаю, чтобы наше правительство было заинтересовано в гонке вооружений ради каких-то агрессивных целей, чтобы добиться мирового господства. Хочется верить, что в нашей стране демократические корни слишком глубоки, чтобы такое могло произойти. Это реакция на действия наших врагов, попытка не отстать от них. Мне бы не хотелось лично участвовать ни в каких разрушительных проектах, но я способен понять позицию и мотивы нашего правительства.

Вдруг Роберт спохватился, что Эд с Лорой пришли к нему не просто поболтать. К тому же он поймал себя на том, что в присутствии Лоры ему практически все равно, в каком направлении пойдет разговор.

— Мировой кризис можно обсуждать бесконечно, — сказал он, — но вы ведь пришли не за этим. Расскажите мне свою историю и дайте взглянуть на череп.

— Череп и несколько его голографических снимков в этой коробке, — сказал Эд, указывая на сверток с робостью туземца, старающегося держаться на почтительном расстоянии от предмета, на который наложено табу. — Странно, но голограммы оказывают на людей такое же воздействие, как и сам череп. Так что, если ты не против, я бы предпочел не открывать коробку сейчас. У меня есть вполне здравые причины опасаться ее содержимого.

— Ты считаешь, что череп действительно очень опасен? — удивился Роберт.

— Я думал прийти к тебе и дать объективную информацию, но этой ночью у меня был личный опыт общения с черепом. Я натерпелся немало страха, так что эта проблему уже не является для меня чисто теоретической. Мне бы не хотелось испытывать судьбу еще раз.

— А что случилось? — спросил Роберт, заметив, что Эд явно потрясен тем, что с ним произошло.

— Я проснулся среди ночи и услышал непонятный шум, который доносился снизу, — начал Эд, чувствуя, что теперь может подробно воспроизвести весь эпизод. — Спускаясь по лестнице, я увидел, что в гостиной что-то движется, опрокидывая мебель. Оно было похоже на огромную кошку. Лунный свет взаимодействовал с черепом, создавая вокруг него большой светящийся ореол. Чтобы рассмотреть череп получше, я подошел и заглянул в его глазницы. Это дало толчок необычайно яркому переживанию, которое трудно описать. У меня возникло невероятно убедительное ощущение, что я молодой ягуар, преследующий, убивающий и пожирающий оленя. Все это сопровождалось чрезвычайно яркими проявлениями инстинктов ягуара, его телесными ощущениями — я даже чувствовал вкус сырого оленьего мяса и крови!

— Ты говорил, что это было нечто большее, чем просто отождествление с животным, — напомнила отцу Лора. — Ты сказал, что ягуар олицетворял силу — двигатель истории человечества.

— Верно, — подтвердил Эд. — Все это сопровождалось множеством видений, показывающих, что смесь агрессии и секса и есть та сила, которая управляет эволюцией жизни и развитием человеческого общества. А потом меня, то есть ягуара, поймали и убили охотники. Это ощущалось еще и как обуздание слепой стихийной силы, бушующей во мне, и достижение совершенно иного уровня владения собой. Внезапно мне открылся смысл скульптуры, которую я видел много лет назад в Центральной Индии, когда осматривал тантрийские храмы Каджурахо. Она изображала человека, сражающегося с сидящим в нем зверем. Необыкновенное приключение этой ночи стало для меня необычайно ярким мистическим переживанием. Я почувствовал, что все это имеет какое-то отношение к сценам жертвоприношения, изображенным на погребальных вазах майя, и к месту, где мы ведем раскопки.

— Потрясающе, — проговорил Роберт, а потом обратился к Лоре:

— Я так понял, что это ты нашла череп. А у тебя самой что с ним связано?

Присутствие Лоры действовало на него очень благотворно, и Роберту хотелось насладиться им в полной мере. Ее мелодичный голос, повествующий о глубинах души, немало этому способствовал.

— Череп вызвал у меня сильнейший отклик в тот же миг, как я его увидела, — сказала Лора, — только мое переживание не было таким страшным, как у папы.

Девушка вкратце рассказала Роберту о том, что с ней произошло, стараясь, чтобы ее повествование звучало как можно более объективно и беспристрастно. Она решила пока не упоминать ни о своих экспериментах с грибами, ни о миссии, которую на нее возложили великая Богиня-Мать и Балам Ахау. Лора боялась, что отец не одобрит психоделической части ее приключений, и не была уверена, как воспримет ее Роберт. Вдруг полная версия ее рассказа покажется ему слишком эксцентричной и даже предосудительной?