Психологический портрет убийцы. Методики ФБР - Марк Олшейкер

В техническом отношении один из элементов похищения в ряде штатов, в том числе в Аляске, имеет отношение к контролю над людьми и их перемещению против их воли с применением силы или насилия – даже если это перемещение из одного угла комнаты в другой.

На основании восстановления картины убийства по уликам – таким как распределение крови по месту преступления, – удалось не только определить причину смерти, но и представить себе, что произошло.

Все изнасилования и убийства отличаются крайней жестокостью. Судя по времени, которое понадобилось преступнику, чтобы справиться с Нэнси, прежде чем приняться за двух девочек, Джуд теоретически предположил, что, хотя изнасилование Нэнси было совершено, с ее стороны наблюдался элемент пособничества – отчаянная попытка договориться с ним и выиграть время. Должно быть, она думала: «Ладно, делай что хочешь, только не трогай девочек». Но, к сожалению, как только преступник совершает такое вопиющее злодеяние как изнасилование, никакими доводами рассудка не заставить его удержаться от убийства всех потенциальных свидетелей. Незнакомец вряд ли пошел бы на это, поскольку его и так не запомнили бы и не опознали. Кроме того, незнакомец не нашел бы в доме такие подручные средства как веревки.

– По-моему, больше всего ему хотелось унизить эту женщину, – продолжает Джуд. – Вот почему он связал ее. И, похоже, частично это изнасилование происходило на глазах у девочек.

Он поднял восьмилетнюю Мелиссу с постели и протащил по коридору. Это было очевидно, судя по позе трупа и крови в спальне матери. Девочку тоже нашли связанной.

Фотографии места преступления свидетельствуют, что окровавленное тело маленькой Энджи лежало на полу в ее комнате, среди разбросанных игрушек и книг. Шерил Чепмен сообщала, что Керби, которого иногда оставляли присматривать за девочками, считал Энджи «тираном» и, видимо, раздражался, когда она капризничала.

Вполне возможно, что ритуал, в ходе которого убийца вытер вагинальную область и живот Энджи, указывал на некоторое раскаяние в убийстве двоюродной сестры. Впрочем, Джуд в это не верил.

– Ему хватило времени, чтобы привести себя в порядок. Хватило, чтобы найти деньги, фотоаппарат и другие вещи, которые он забрал. Разумеется, ему хватило бы времени что-нибудь предпринять на месте преступления – например, чем-нибудь накрыть девочку, если бы он испытывал хоть какие-нибудь угрызения совести. Но я не видел ничего подобного. Произошло хладнокровное, жестокое убийство. То, что мы видели, могло быть неудачной попыткой стереть обилие крови с тела ребенка: убийца просто отказался от своего намерения, едва понял, сколько времени и сил оно займет. Или же вытертые участки тела имели для него некое значение, о котором мы никогда не узнаем. Орудие убийства он принес с собой – острый нож, который всегда держал при себе.

Рассматривая снимки, Джуд понял, что убийца был совершенно не в состоянии контролировать свою ярость. Джуд также понял, что ввиду еще одного стресс-фактора подобной силы убийца наверняка найдет новую мишень и совершит очередное убийство. Убийство трехлетнего ребенка – самый трусливый поступок, какой мы только можем себе представить. Очевидно, Энтони вымещал на девочке свой гнев против кого-то другого, насилуя ее и нанося раны.

– Нельзя набить морду боссу, нельзя отлупить подружку, нельзя разозлиться на мать, но всегда можно выместить злость на ребенке, который не в состоянии ответить, – объясняет Джуд. – Керби хотел, чтобы те, кто найдет трупы, испытали потрясение – вероятно, он знал, что первой их обнаружит сестра Нэнси. Вполне возможно, мысленно он сотни раз убивал этих людей, учитывая стрессы на работе и дома. Даже если бы он не убил именно этих людей при именно таких обстоятельствах, превращение этого человека в убийцу было только вопросом времени. Фантазии об убийстве всегда таятся где-то в прошлом.

Прокурор Анкориджа Стив Бренчфлауэр поручил быть обвинителем по этому делу Уильяму X. Инголдсону Энтони защищали два государственных защитника – Джон Салеми и Грег Ховард. Едва начав готовиться к суду, Бренчфлауэр пожелал узнать, выходил ли кто-нибудь из сотрудников вспомогательного следственного отдела ФБР когда-нибудь на трибуну в качестве эксперта во время представления версии обвинения (в противоположность просто свидетельским показаниям). Он получил отрицательный ответ, поскольку анализ профиля личности и поведения еще считался новым и экспериментальным методом, и многие сотрудники правоохранительных органов (не говоря уже о сотрудниках ФБР) не знали, что с ним делать. Джуд обратился ко мне и спросил, имелись ли у меня подобные прецеденты.

Нет, ответил я, нам никогда прежде не разрешали выступать в качестве экспертов. Мы позвонили в юридическую консультацию Квонтико, сотруднику, который исследовал этот вопрос, и он не нашел ни единого прецедента, позволяющего нам давать показания в той сфере криминального анализа, которую мы разрабатывали с начала 70-х годов. Джуд позвонил Бренчфлауэру и сообщил ему, что, несмотря на отсутствие каких-либо положений, запрещающих нам давать показания, мы никогда прежде этого не делали.

Бренчфлауэр ответил:

– Насколько я понимаю, в прошлом вы работали в полиции и несколько лет занимались именно убийствами. По крайней мере, мы можем попробовать. Тщательно изучив законы Аляски, он сумел добиться для Джуда предварительной квалификации в качестве свидетеля-эксперта, и потому Джуд прилетел на Аляску к началу процесса Керби Энтони. Как только Джуд появился на суде, судья начал осторожничать, размышляя, какую свободу действий можно предоставить агенту ФБР. Он постановил, что Джуд не имеет права давать показания о самом анализе профиля, но может свидетельствовать о характерном поведении после совершения преступления. Этот вопрос имел огромное значение для защитников, заявлявших, что их клиент вел себя не так, как следовало ожидать от виновного в преступлении человека. Джуд, разумеется, приготовился заявить об обратном, заранее предсказав каждый шаг подсудимого.

Свидетельство Джуда по делу Энтони стало первым случаем, когда представитель нашего отдела смог выступить в качестве эксперта, рассказать о нашей работе, и таким образом он помог создать первый прецедент, открывающий путь для всех нас. Еще до начала процесса Джуд давал Инголдсону несколько стратегических рекомендаций.

– В отношении моих показаний, – рассказывает Джуд, – я посоветовал ему строго придерживаться предполагаемой стратегии защиты – пригласить как можно больше свидетелей, расспросить их о том, как вел себя подсудимый, и объяснить, что все это значило.

Поэтому на прямом допросе Инголдсон расспросил Джуда о его квалификации, о том, в расследовании скольких дел он участвовал, какие типы поведения видел неоднократно и так далее. Но на перекрестном опросе защита начала уклоняться от темы поведения преступника после совершения преступления, позволяя Джуду давать ответы в более широком масштабе, чем он намеревался. Джуд понял, что защита решила не вызывать свидетелей, которым предстояло описать поведение Энтони, – вероятно, адвокаты поняли, что, вооруженные объяснениями Джуда, присяжные смогут легко допустить весьма опасное истолкование поступков подсудимого.