Охота на журавлей - Ольга Николаева

- Арина, вот сколько можно тебе говорить, что Миша тебе - не пара! И не смей со мной спорить! - Любовь Павловна, как ни избегала девушка эту тему, каждый раз при встрече с дочерью начинала этот разговор. И ей было совершенно не интересно, что тем самым настроение Арины портится. Очень портится.

- А толку-то, мам? Ты же, все равно, меня не слышишь. Уперлась рогом, и даже доказывать бесполезно, что он у меня - самый лучший.

- А что в нем хорошего-то, скажи мне? Только внешность смазливая,  да глаза добрые! А за душой-то - ничего! - Неизвестно, какого зятя себе желала эта женщина, у которой и собственный муж за многие годы так ничего достойного и не нажил.

- А что тебя в нем не устраивает? - Фразы были уже почти заучены и заезжены, так часто их повторяли. Но молчать и не встать на защиту мужа девушка никак не могла себе позволить. Потому, что любила. Потому, что ценила и берегла. И даже от родной матери не могла гадости про него слышать. А новых аргументов в защиту придумать не получалось.

- А что в нем хорошего, дочь? Вот скажи мне? Машина есть  у него? - Любовь Павловна оседлала любимого конька. - Или права, хотя бы?

- Нет. Нам пока ездить с ним некуда. Зачем права, если их использовать не на чем?

- Вооот! - Торжествующе вздернутый палец. - А у его ровесников, между прочим, у каждого второго, есть и то, и другое.

- Зато они и бегают пешком, потому что права уже отобраны. Или, прости господи, бегать уже не могут, после всяких аварий и прочий происшествий.  И вообще, мам, отец свою первую машину два года назад купил. А вы с ним сколько уже отжили?

- А ты не равняйся на отца. Я хочу тебе лучшей судьбы, чем сама прожила. Имею я право помочь своей дочери? Мне вот, никто не давал таких советов. Мать, царствие небесное, лишь одно сказала: не пьет, не бьет - и слава богу! Все. И замуж меня отдала. Отцу, вообще, было без разницы. Он за пьянкой и не понял, что дочь под венец пошла…

- И что, вы плохо отжили столько лет, что ли? - Арине даже немного обидно стало за своего папу. Были, конечно, претензии… При фамилии Родионова дать дочери имя Арина, да еще и Александровна… Но к этому она уже привыкла за свои двадцать три года, и даже при замужестве менять свои данные не стала. Как-то сваляли они с мужем дурака, когда документы заполняли, а потом уже так и оставили все.

- Нормально мы отжили, дочуш. Да только… Хочется-то не «нормально», а замечательно, чтобы душа пела! Моя не смогла, так пусть, хотя бы, твоя споет… - Мать, для большего эффекта, даже почти всхлипнула и глаза потерла.

- А кто тебе сказал, что моя душа не в состоянии петь? Что за выводы смешные, мама? - каждый раз она удивлялась доводам, что сочиняла неутомимая родительница. Сама-то Арина была не столь горазда на выдумку.

- Арина. Мише уже двадцать пять лет. Ни должности, ни квартиры, ни лишнего гроша за душой…

- А чем тебе его должность не нравится? Инженер. Дома людям проектирует и строит. Не дворник же?

- Да ты посмотри, твой одноклассник, Митька, и тот уже менеджер! Людьми управляет! - Слово «менеджер» звучало почти как «царский советник», не меньше. Пафоса добавлял снова вздернутый вверх указательный палец. Маме бы в театре играть, а не в бухгалтерии талант просиживать…

- Кем он управляет? Двумя слесарями в своем шиномонтаже? А потом будет управлять четырьмя, когда бизнес разрастется? - Сосед, по совместительству одноклассник, Митька, не давал Арине прохода, пока она к мужу не съехала. К счастью, теперь отстал уже. Но матери в душу он крепко запал.

- А хотя бы и так! Все, не простой инженеришка! И долго вы будете по съемным квартирам таскаться? Даже кровати собственной нет, все по чужим спите…

-Мам, тебя послушать, так  я - дочь олигархов. И вы меня отлучили от богатого наследства, ради какого-то безродного женишка. А теперь пытаетесь вразумить… У нас с Мишей одинаковое положение! Квартиры своей, насколько мне известно, в загашнике нет нигде. Или вы что-то от меня скрываете? - Мать зацепила за больное место: Рина и Миша, действительно, устали от частой смены арендованных квартир, но в ипотеку лезть боялись, не было никакой уверенности в завтрашнем дне…

- Арина. Ты - в свои двадцать три года - уже карьеру сделала, и будешь делать дальше! Я в этом уверена, что и круче пойдешь, и заработаешь намного больше!

- Какую карьеру? У меня в подчинении несколько официанток. Это даже не менеджер среднего звена. Просто человек, чуть старше, чем рядовые.

- У тебя отличное образование и замечательные мозги! Ты явно сможешь много добиться. Да и внешность очень привлекательная, Арин, для женщины это очень важно. - Мама любила находить в девушке  все лучшее, что она передала ей по наследству.

Если насчет внешности Рина и спорить бы не стала ( грех было бы жаловаться на стройную фигуру, густую копну темно-каштановых волос, и на очень привлекательное личико, которые, действительно, достались ей от Любови Павловны), то свои умственные способности она иногда оценивала весьма низко. Вот как сейчас, например, когда она не могла прекратить этот глупый и ненужный спор, а продолжала вестись на провокации матери.

- Миша обладает тем же самым, если ты не заметила. И с внешностью у него проблем нет. Он очень умный и очень красивый.

- Вот и дура ты. - Звучало обидно, так, что даже слов в ответ не нашлось. - Если Миша для тебя - «очень», то ты никогда не сможешь заметить других мужчин, более достойных! Так и будешь держать свою синицу в руках, не надышишься на него. А другие девки журавлей себе ловят, в это время!

Сама того не зная, Любовь Павловна наступила на самую больную дочкину мозоль. Правда, болела она совсем по-другому поводу: Арина считала, что это она для Миши - синичка, а где-то ходит по свету его желанный журавль. Почему ей такое пришло в голову, да там навсегда и угнездилось, она сама сказать не смогла бы. Может быть, потому, что муж периодически звал ее птичкой-синичкой. Изредка, но это милое прозвище звучало. А спросить, откуда он его взял, девушка не решилась ни разу: как-то страшно было услышать, что это связано с известной поговоркой. Миша, действительно, был очень привлекательным и перспективным. Просто после службы в армии, куда он пошел после универа, еще не успел приработаться и проявить себя, как следует. Но среди девушек он был очень популярен, даже сейчас, когда все знали про женитьбу с Ариной, и ей очень не хотелось, чтобы однажды это как-то повлияло на их семейную жизнь.