Вспомни о любви - Ребекка Уинтерз

— Дядя Трис! Только что звонил дедушка. Через минуту он будет здесь, чтобы отвезти тебя на станцию.

— Я почти готов. А ты? Собрал вещи?

Алан кивнул:

— Моя сумка в холле. Мне так хочется поехать с тобой! — тихо добавил он.

— Меня не будет только две недели. А ты отлично проведешь каникулы с дедушкой и бабушкой на озере Комо, — сказал Трис, стараясь подбодрить мальчика.

Алан ничего не ответил. Он ходил мрачным всю прошедшую неделю, и это не могло не беспокоить Триса.

— Когда я вернусь, у нас останется еще целая половина лета, чтобы ходить в походы и рыбачить. А пока постарайся получить удовольствие от каникул. Наверняка на озере будет много твоих ровесников, с ними ты не соскучишься. К тому же я договорился с родителями Люка, чтобы он присоединился к тебе на несколько дней.

— Знаю.

Ничто из сказанного не успокоило Алана. Трис взял опекунство над племянником, год назад потерявшим родителей в автомобильной аварии, и теперь боялся, что предстоящая разлука сведет на нет все его усилия вернуть мальчика к нормальной жизни.

После похорон Трис забрал Алана в свой дом в Коксе, маленькой горной деревушке над Женевским озером. Дедушка и бабушка жили недалеко от них, в швейцарском городе Монтро, там же находился и головной офис их компании «Монбриссон Отель».

— Мне будет не хватать тебя, мой мальчик!

Алан спрятал лицо в ладонях:

— Ты действительно должен уехать?

— Да, иначе мне грозит тюрьма.

— Но ведь тебя не могут арестовать, правда?

— Боюсь, что могут. Каждый швейцарец после двадцати обязан исполнять свой воинский долг. Запомни, у нас нет армии, потому что армия — это все мы. И раз меня вызвали на двухнедельные военные сборы, отказаться я не имею права.

— Тебе не хочется?

— Напротив, я с нетерпением жду встречу с парочкой старых школьных друзей.

— Мне кажется, это глупо. Мы же никогда не воюем. Чем ты будешь там заниматься эти две недели?

— Ну, взорвем что-нибудь для смеха.

Этой фразой он надеялся вызвать улыбку на лице Алана, но мальчик лишь с грустью посмотрел на Триса:

— Мне принести твой рюкзак?

— Спасибо. Он — в большом шкафу в холле.

— Хорошо, — Алан вышел из спальни и вскоре вернулся, неся два рюкзака.

Трис с удивлением посмотрел на второй — старый, темно-зеленый, — в котором, как он знал, лежало всякое барахло.

— Я сто лет его не видел.

Укладывая последние вещи в свой военный рюкзак, Трис уголком глаза следил за Аланом, который стал копаться в другом.

— О, тут твои коньки и шайба! Ее подписал сам Уэйн Гретцки! Я не знал, что ты с ним встречался.

— Да я и не встречался, — удивленно пробормотал Трис.

— Тут столько всего интересного! — впервые за эту неделю Трис уловил в голосе Алана нотки радости.

— Ты же знаешь, что хлам, принадлежащий одному человеку, — настоящее сокровище для другого.

— Можно мне взять шайбу?

Просьба не удивила Триса — Алан был без ума от хоккея.

— Если хочешь, все это теперь твоё.

— Спасибо! Ты знаешь, что у тебя тут целая коллекция открыток из разных областей Швейцарии?

— Не удивительно! Когда я занимался хоккеем, то складывал в рюкзак всякую всячину.

Алан вытряхнул все содержимое на кровать.

— У тебя тут несколько американских и канадских купюр. Откуда они?

— Как рассказывают дедушка с бабушкой, как раз до того несчастного случая в Интерлакене я участвовал в турнире в Монреале. Когда матч закончился, команда полетела домой. Но мне почему-то захотелось поплыть на корабле, и я купил билет на «Королеву ЕлизаветуII». До отправления оставалась пара дней, которые я провел в Канаде. Корабль пришвартовался в Саутгемптоне. Оттуда я добрался до Лондона, а там сел на самолет, вернулся в Швейцарию и присоединился к команде. По крайней мере мне так рассказывали.

Алан что-то выудил из груды старых вещей.

— Вот открытка с изображением твоего корабля. Ты что, действительно ничего не помнишь о том путешествии?

— Нет. Сотрясение мозга лишило меня всех воспоминаний.

— Мне не верится, что ты мог забыть эту поездку!

— Мне тоже, но это так. Врач сказал, что мозг — это будто огромная школьная доска. Тот удар клюшкой по голове стер некоторые записи. Две недели до несчастного случая и месяц после потеряны для меня навсегда.

— Это так странно. Ого! Тут какая-то девушка оставила открытку на английском языке.

Трис немного помолчал.

— И что там написано?

С отличным английским произношением Алан прочитал:

— «Моя любовь! Никогда в жизни я не забуду нашу прошлую ночь! » — Он поднял голову. — Вот так дядя у меня!

Трис улыбнулся, но что-то продолжало беспокоить его.

— Это все, что она написала?

— «Позвони мне, — продолжал читать Алан. — Я найду тебя, где бы ты ни остановился, дорогой Трис». Трис? — Мальчик удивленно посмотрел на дядю. — Я думал, только близкие называют тебя так.

Это удивило и самого Триса. Его полное имя — Ив-Жерар Тристан де Монбриссон. Все звали его Жераром, все, кроме родных и пары близких друзей. Среди его коллег никто не мог знать его как Триса.

Это мать дополнила его имя романтическим «Тристан». В юности он стыдился этого и всегда держал третье имя в тайне. Получается, что он раскрыл секрет незнакомке, оставившей эту открытку.

Любопытство Триса достигло предела.

— Я почти боюсь спрашивать, не написано ли там чего-нибудь еще.

— Написано! — Алан продолжил читать: — «Тебе не нужно было заставлять меня обещать, что я всегда буду носить твое кольцо на цепочке. Неужели ты сомневаешься, что в моей жизни никогда не будет никого, кроме тебя? »

Кольцо? Он никогда не носил колец... разве что кроме одного — того, которое ему подарила хоккейная команда.

Когда же оно исчезло?

— «Наша любовь вечна. Как и ты, буду считать дни до нашей свадьбы. Люблю тебя. Рейчел».

Трис замер, не в состоянии вымолвить ни слова.

В его прошлом осталось несколько женщин, на которых он собирался жениться. Но каждый раз что-то удерживало его от решающего шага, и он так и не сделал никому предложения. Было бы нелепо думать, что девятнадцатилетний юнец, лишь год отучившийся в университете и мечтающий о профессиональной карьере хоккеиста, способен сделать кому-то предложение руки и сердца.