Подарок на свадьбу - Жасмин Майер

Знаете, о чем я думаю, когда ем шоколад?

О своем бывшем.

Их у меня хватает, но сейчас я имею в виду только одного конкретного — Дэвида, чтоб его черти драли, Хантера.

До сих пор понятия не имею, есть ли у Дэвида хобби, второе имя или аллергия. Если бы он хоть раз повел меня в ресторан, то нам пришлось бы разговаривать, а так… Знала я только, что сексом с ним заниматься хотелось постоянно.

Встречались мы недолго, а свиданий нормальных-то у нас так и не было. Вот это все «давай узнаем друг друга получше», секс только на третьем свидании и дорогие рестораны. А цветы? Это точно не про Дэвида Хантера.

Рядом с ним даже такая заучка и отличница, как я, в какой-то момент вдруг стала нимфоманкой.

Основная проблема шоколада ведь не в том, что он жутко калорийный, а в том, что его всегда мало. Стоит распробовать и шоколад хочется есть безнаказанно, много и в любое время.

Вот и с Дэвидом было так.

Минет в клубе? Да запросто! Секс на заднем ряду кинотеатра? Не вопрос, подержите мой попкорн! Черт возьми, однажды из-за него я даже пропустила день рождения лучшей подруги, потому что весь день мы провели в постели.

Проклятого Хантера всегда было мало. Не знаю, что он делал с женским телом своими пальцами, ртом или членом, но отказать ему в этом было невозможно.

Завидую тем, кто может остановиться в шаге от соблазна, сказав себе: «Даже не думай о той коробке с шоколадом, которая запрятана в глубине кухни. Подумай лучше о своих бедрах. Да, да, тех самых, что не влезают в светлые летние брюки из хлопка!»

Я остановилась слишком поздно.

Когда оказалась в шаге от того, чтобы вылететь из колледжа, потому что мои оценки стали самыми худшими на курсе. И всех друзей после многочисленных «отмазок» и постоянной лжи я тоже растеряла окончательно.

Раскаяние налетело, как торнадо на опешившую крошку Эли, и в тот день, под проливным дождем, я окончательно поняла, что если я не остановлюсь сейчас, мои мечты о работе и карьере пойдут прахом.

Рядом с Хантером я совершенно теряла голову, но нельзя же весь остаток жизни просто сосредоточиться на его члене? Пусть и идеального размера, но господи!

Решить-то я решила, но все равно испытала шок, когда, вернувшись домой промокшая до нитки, застала его с другой. А я ведь в глубине души надеялась, что он отметет мои намерения, осыпая меня признаниями в вечной любви.

Но ни о какой любви и речи не было, а чтобы прервать этот самозабвенный минет, пришлось даже швырнуть в него мокрый зонтик. А потом и все остальное, до чего я смогла дотянуться, как только освободила руки.

Она верещала, как подстреленная гусыня, что он обманул ее и она подумать не могла, что у него есть другая. Рядом с ним каждая верила, что она единственная и что на ней путь лавеласа и кобеля наконец-то закончится.

Как и шоколад, Дэвид Хантер — был живым искушением для каждой.

А Дэвид, глядя на нас обеих, только пожал плечами. Не в первый раз его ловили на горячем. И уверена, не в последней. Такой, как Хантер, не способен меняться. Он, черт возьми, слишком хорош, чтобы пылиться в супружеской постели или принадлежать только одной женщине.

Уверена, для таких, как он, в аду приготовлен особый котел.

Все это пронеслось в моей голове, только при виде шоколадного пирожного на огромной белой тарелке, которое поставила передо мной официантка.

Маленькое пирожное. Почти крохотное. Элегантное, как говорят в высшем свете.

Каких-то два укуса — и с ним будет покончено. Только немного побаловать себя, но не подсаживаться и не требовать большего. Эдакий торг с совестью. Потому что полностью игнорировать шоколад невозможно. И чтобы не сорваться, купив дешевую плитку от безнадеги возле кассы, успешно миновав лакомый отдел сладостей и даже филиал ада на земле — витрину с пирожными, иногда нужно позволить себе вот такое крохотное пирожное из черного-пречерного шоколада почти без сахара. Чтобы потом не рвать на себе волосы от отчаяния в следующий раз, когда встанешь на весы.

Ох, зря я о весах. Потом же сама себя корить и буду, если в свадебное платье не влезу.

Что я за невеста такая, раз накануне свадьбы еще и бывшего любовника вспоминаю? Нормальная невеста двадцати шести лет, которая до помолвки успела пожить полной жизнью. Слава богу, Ксандеру нет дела до моих неудачных отношений с мужчинами, а мне нет никакого дела до его бывших.

Ксандер — мой счастливый билет, и я не хочу его терять.

Он мужчина, которого мечтали заполучить половина девиц моего офиса, а другая — мечтала хотя бы раз побывать в его постели. Можно было бы сказать, что Ксандер — это Дэвид, с той лишь разницей, что мне не надо бояться, что, если забегу к нему в офис без предупреждения, найду его с другой.