Закатное утро - Анастасия Завитушка

Анастасия Завитушка

Закатное утро

Моей любимой бабушке Дробязко Розалии Максимовне

Часть 1.Тебе не идут эти заколки. Глава I

Бытие — наше бремя. Все души приходят лишь на время. Но время невозможно измерить в жизнях. Оно рассекает галактику и часть моего сердца, но только часть… Потому что оно мертво и лишь изредка, словно раскат грома, я слышу его биение. Можно подумать, будто я сплю, но это не так. От меня остались лишь память и мысли, тяжёлые и медленные.

Невозможно прекратить страдания человека, если они надуманны. Мысль нельзя остановить. Именно мысль движет человеком. В ней всё зарождается и умирает, в ней заключены все загадки мира, вселенной.

***

Сидя на махровом одеяле, упавшее на пол с кровати, я играла в игрушки, точнее облизывала их и пыталась разломать. Я помню это отчетливо, хотя мне не было и двух лет. Именно в этот день и появился Он. Я ещё не знала его имени, но с тех пор он всегда был рядом. Статный красавец, как после я оценила, с острым взглядом карих глаз, черными, отливающими блеск, локонами и очаровательной улыбкой.

В детстве он казался мне очень высоким, как Эйфелева Башня. Всегда стоял за спинами родителей, а когда они оставляли меня одну, то напевал сладкую колыбельную, слова которой я помню до сих пор: «На земле все спят давно, и на небе тоже спят…»

Его никто не видел, кроме меня. Родители сразу забеспокоились. Еще бы! Маленький ребенок общается с невидимым другом, указывая в дальний угол и называя его Ляля.

«Розочка, но там никого нет», — пыталась объяснить мама, а он улыбался и махал мне рукой.

Кто же Он? Возможно, Ангел-Хранитель? Но, увы… Кто он на самом деле, я узнала позже, когда научилась разговаривать и осознавать происходящее. Примерно лет в пять.

«Смотри, Роза, бабочка», — сидя передо мной в позе лотоса, он показывал огромную бабочку с большими черными крыльями покрытые причудливыми золотистыми узорами. Чуть я к ней потянусь, она сразу же упорхнет, немного полетает и усядется на подоконник у горшков с цветущими фиалками. Это был неописуемый восторг, я носилась за кружевной бабочкой по всей комнате. И как только поймала её в ладошки, она лопнула, словно мыльный пузырь.

Потом незнакомец выпустил из рукава ещё несколько таких же бабочек. Они красиво кружились под потолком, словно огромные птицы. Моему счастью не было предела. Я резвилась, громко и весело. Вскоре все бабочки лопнули, как и первая.

«Кто ты?» — внезапно спросила я у волшебника. Он широко улыбнулся, как будто ожидал этого вопроса.

«Я Глеб — твой друг», — спокойно ответил он. Вы подумаете, что я устроила ему целый допрос? Но нет. В этом имени я умерла, позволив ему предрешить мою судьбу.

Получив вполне удовлетворительный ответ, я пустилась в пляс, как обычно это делают дети, получившие в подарок долгожданную игрушку. Глеб, не изменив позиции, наблюдал за мной взглядом добродетели, взором защитника, а родители взволнованно вздыхали.

Глава ll

«Доченька…» — обеспокоенно говорила мать, накрывая меня ватным одеялом, — «Расскажи. Кого ты видишь?» — В её глазах заблестели нотки страха. Я не знала, что ответить. Глянула на Глеба, он сидел в дальнем углу на белом деревянном стуле, пристально разглядывая мать, а потом кивнул положительным движением. Мама, увидев мой устремленный взгляд в угол, обернулась. В двух-трех секундах ожидания разглядывала пустой стул. Когда она вновь повернулась, меня испугал её взгляд, сколько же в нем было отчаяния, сколько бессонных ночей в этих зрачках.

Всего за один миг я испытала взросление. Её большие бездонные глаза ещё долго будут стоять в моём сознании. Я не ответила на вопрос. Она заплакала, но не так, как плачут от боли. Нет. Так плачут тогда, когда теряют близкого человека. Когда смотрят на безнадёжно больного и не могут помочь. Она поцеловала меня в лоб, оставив мокрый след.

«Спокойной ночи, Розочка. Я тебя очень люблю» — она крепко обняла меня, словно пыталась отгородить от чего-то очень страшного.

«Я тебя тоже» — произнесла я со всей искренностью своей души.

Глава lll

Летели дни. Я ходила в детский садик, как и все нормальные дети. Прошло совсем немного времени, когда в наш дом вошла Александра Александровна — детский психолог. Всегда аккуратно причёсана и опрятно одета. Про таких, как она, говорят «человек без возраста и без изъяна».

Я с родителями сидела на диване, а психолог — напротив, в кресле. Между нами был расположен стеклянный кофейный столик, на который она поставила черный чемоданчик. Глеб стоял за её спиной, облокотившись на спинку кресла.

— Роза, я наслышана о тебе, — она говорила с осторожностью, но полностью уверенная, что найдёт со мной общий язык. — И вот, наконец, я с тобой познакомилась, — она улыбнулась кукольной улыбкой и протянула тонкую руку. — Меня зовут Александра, но ты можешь смело звать меня Сашей.

Я ничего не ответила и руку не пожала, вместо этого вжалась в диван, как самый капризный ребенок на свете. Её это смутило и слегка задело. Но ведь она же психолог, она должна быть хладнокровной.

— Роза, скажи. У тебя есть друзья? — осторожно спросила она, сглотнув комок в горле.

Я нехотя кивнула.

— Ну так правильно, друзья есть у всех, — эмоционально отреагировал отец. Но психолог сделала резкий жест, заставляя его умолкнуть.

— Ты можешь назвать имена своих друзей? — спрашивала она ещё осторожней, так, словно я дикий зверь, а она охотник, который пытается покормить меня с руки, а потом подстрелить.

Тем временем Глеб вытянул из рукава чёрный длинный платок, как фокусник, перетягивая его из одной руки в другую. Поначалу мне показалось, что это верёвка.

— Роза… — она обернулась, прослеживая мой взгляд. — Ответь, пожалуйста…

Никого, не увидев за своей спиной, она снова уставилась на меня. Тем временем Глеб накинул на шею психолога платок. Он сделал один оборот и стал затягивать, словно удавку. В этот момент Александра Александровна изменилась в лице, напряглась, как будто ей не хватало воздуха.

— У вас не будет стакана воды? — спросила она, потирая длинными пальцами шею.

— Да, конечно. — Мама встала и отправилась на кухню.

Глеб медленно продолжал затягивать удавку. Несчастная стала задыхаться, хватая ртом воздух.

— Вам плохо? Я вызову «скорую», — отец вскочил