Сгорая от любви - Клаудиа Дэйн

Мелания попыталась пошевелить правой ногой, чтобы ослабить судороги, но ударилась коленом о грубую поверхность вымазанной глиной стены. Непроизвольно она протянула руку, чтобы почесать ушибленное место, но острые костяшки пальцев вклинились между ребрами, фактически лишив ее возможности дышать.

Мелания отдернула руку, содрав кожу с тыльной стороны ладони. Тесная печь для обжигания гипса, в которую она попала, согреть не могла. Через дымоход до Мелании доносились незнакомые звуки – какое-то шарканье по полу находящегося вверху зала и потрескивание горящих дров. Она невольно подумала о том, как приятно было бы погреться сейчас перед собственным камином, ведь она была практически рядом с ним. В ее собственном доме. И отблески его огня, наверное, согревали зал не меньше, чем само пламя.

В печи же, где она находилась, царили нестерпимый холод и непроглядная тьма…

Ее отец был мертв. Это она знала. Мелания слышала громкий гортанный крик, подобный вою волчьей стаи, значит, саксы одержали победу. А победив, они всегда убивали, соблюдая свои традиции.

Интересно, сейчас ночь? Вполне возможно. Саксы напали на закате, когда день уже начал клониться к вечеру. Сейчас скорее всего было темно. А может быть, приближается утро и вместо тьмы наступили предрассветные сумерки?

Мелания потеряла счет времени. Она лишь ощутила, как бушевавший в ней огонь злобной ярости постепенно сменился холодным стремлением к мести. Обуреваемая гордостью, она думала, что они никогда не одержат победы над ней и не покорят в ее лице Рим! Спрятать же ее в печи решил отец. Пусть они думают, что победили! Мелания обманула саксов. А они и не заметили. Глупые варвары! Они двинутся дальше и нападут на какое-нибудь бедное селение или город, с жителями которых будут, как всегда, беспощадны. Тем временем Мелания покинет свое убежище и вернется к привычной жизни. Конечно, ее дому варвары причинили огромный ущерб. Они не могли обойтись без того, чтобы не разгромить все в доме, только из-за своего собственного слабоумия. Что ж, пусть так! Она все здесь перестроит. И главное – укрепит! Превратит дом в неприступную крепость. Пусть тогда сунутся сюда еще раз!

Но сначала они должны уйти…

Катред бросил, в камин еще один библиотечный свиток. Удовольствие от горящего пергамента он получил небольшое, то ли дело крупные книги, от которых огонь сильный и манящий, но они уже все сгорели и рукописи тоже.

– Здесь со всем покончено, – сказал он. – Пойдем дальше!

– Для тебя, возможно, и покончено, но не для Вулфреда, – усмехнулся Сенред.

– А я говорю, что покончено! Здесь уже ничего не осталось, что можно было бы уничтожить. Я хочу получить удовольствие, от уничтожения всего на островке, прежде чем вернусь домой!

– Ты абсолютно лишен способности развлекаться, Катред! – рассмеялся Сенред. – Тебе непременно надо везде устроить погром! Неужели не существует никаких других удовольствий?

– Не существует! – коротко ответил Катред.

– Слышишь? – откликнулся Болдуфф. – Он говорит, что не существует! И все же я попытался убедить его, что не меньшее удовольствие можно получить от женщины. Стоит только приучить себя относиться к ней как к противнику на поле боя. У каждой женщины тоже есть свои способы защиты, которые надо научиться преодолевать, неразведанные уголки и секреты, которые необходимо узнать, тайники, которые требуется раскрыть. Поверь мне, женщина может доставить мужчине много наслаждений, прежде чем устанет и выдохнется.

– Я люблю сражения! – с гордостью объявил Катред.

– Да, ты их любишь, – согласился Болдуфф. – Впрочем, так же как и я! И все же женщины дают большее удовлетворение.

– Но сражения не могут продолжаться бесконечно, – заметил Сенред.

– Здесь, во всяком случае, сражение закончилось, – отозвался Катред. – Теперь надо пойти туда, где оно еще может произойти.

– Мы останемся здесь, пока Вулфред не прикажет нам двигаться дальше, – возразил Синрик.

– Конечно, – согласился Катред. – Но почему мы должны здесь задерживаться? Ведь сражение выиграно, Противник уничтожен.

– Потому что Вулфред не уверен, – сказал Синрик, – что все наши враги мертвы. Он все больше склоняется к тому, что где-то здесь прячется женщина – хозяйка дома, римлянка. И Вулфред не успокоится, пока она не обнаружит себя и не заставит просить пощады!

– Он пощадит ее? – неуверенно спросил Сенред.

– Я не сказал, что он ее пощадит. Вулфред хочет увидеть ее унижение перед казнью.

– Наступить ногой на горло римлянина для меня – наивысшее наслаждение! – раздался голос.

В библиотеку вошел Вулфред.

В правой руке он держал богато отделанный женский гребень, а в левой – коробочку с пудрой. Да, где-то рядом пряталась женщина. И принесенные им предметы были тому доказательством. Оставалось только найти ее. Он еще ни разу не позволил ускользнуть ни одной своей римской жертве. И то, что сейчас речь шла о женщине, Вулфреда нимало не смущало. Главное – она была римлянкой!

В библиотеку бесшумно вошел Сеолмунд, тащивший за шиворот раба, судя по внешности – грека. Не говоря ни слова, он бросил его к ногам Вулфреда.

– Как твое имя? – спросил Вулфред на очень плохой латыни.

Раб был среднего роста, он испуганно смотрел на стоявшего перед ним колосса.

– Терас.

Вулфред кивнул: имя было действительно греческим.

– Чем занимаешься?

Терас нервно глотнул, пытаясь заставить себя ровно дышать. Вулфред внимательно следил за ним. Он понимал, что раб напуган до полусмерти и старается скрыть свой испуг.

– Я был компаньоном здешнего хозяина, а также помогал ему в…

– Говори медленнее, – оборвал его Вулфред, совсем плохо воспринимавший латынь на слух.

– Я был компаньоном. То есть помощником.

– Рабом, – поправил Вулфред.

Раб утвердительно кивнул:

– Да, рабом.

– Твой хозяин, римлянин, умер, – сказал Вулфред.

Терас снова кивнул.

– А женщина спряталась?

Раб побледнел, но молчал.

– Я спрашиваю о женщине-римлянке. Его жене или дочери. Где она?

– Женщины не было, – пробормотал раб.

Но Вулфред знал, что женщина была. Он подсознательно чувствовал ее присутствие. Чувствовал кожей. Она была где-то совсем рядом. Но где?

В комнате, отделанной кафелем и имеющей расставленные по стенам простые деревянные полки для свитков рукописей, спрятаться было негде.