Овертайм - Ава Хоуп

Fight The Fade — Devil

Эбигейл.

Февраль. Турин, Италия.

Сейчас не лучший момент для знакомства, но эта рыдающая блондинка с размазанной на половину лица тушью — я, Эбигейл Уильямс. Другого времени познакомиться может и не быть, потому что, кажется, я скоро умру.

Думаю, у меня Юстинианова чума¹.

Да, я уверена, что смертельно больна. И заразна.

И раз я чертовски заразна, в мои планы не входит куда-то выходить из своего гостиничного номера до окончания Олимпийских игр².

Ну, если я не умру раньше, естественно.

Вместо того, чтобы присоединиться к остальным фигуристам Сборной Канады, отправившимся в ресторан для празднования итогов Олимпиады, я сразу же поднялась к себе в двухкомнатный люкс, где вот уже целых два часа лежу на большом пушистом диване посреди комнаты и жалею себя.

Мой телефон разрывается от звонков и невероятно раздражает меня, поэтому я ставлю его на авиарежим и бросаю на круглый стеклянный журнальный стол у дивана.

Какого черта всем понадобилось от умирающего человека?

Со мной точно что-то не так. Моя голова раскалывается, будто кто-то стучит по ней молотком.

А, нет, это просто кто-то стучит в дверь.

— Уходите! У меня Юстинианова чума! — громко кричу я.

— Эбби, этот вид чумы закончился в середине восьмого века. Открывай, — усмехнувшись, просит мой брат, стоящий по ту стороны двери.

Гребаный умник.

А то я не знаю, что Юстиниан Великий был византийским императором до 565 года.

— Значит, Эбола³! — снова кричу я, не собираясь сдаваться. — Я не могу тебе открыть. Не заставляй меня так поступать с тобой! Ты еще слишком молод, чтобы умирать!

— Эбс, впусти меня, — снова настаивает Эштон.

Выругавшись, запрокидываю голову к потолку и, с громким стоном подняв свою задницу с дивана, направляюсь к двери.

Как считаете, есть ли хоть малейший шанс, что брат не узнает меня и, решив, что ошибся номером, уйдет? Ведь мое лицо определенно очень сильно заплыло, учитывая, что я реву уже два часа. И тушь размазана вокруг глаз большими пятнами, словно по дороге в номер я побывала на детском празднике, где аниматор сделал мне аквагрим панды. Вдобавок ко всему вышеперечисленному мой образ дополняют запутанные после выступления волосы, наспех собранные в дульку бомжа.

Набрав полные легкие воздуха и шумно выдохнув, сдаюсь и открываю дверь.

— Какого хрена ты игнорируешь меня? — наклонив голову, спрашивает прислонившийся к стене напротив моего номера Эштон, смотря на меня своими светло-голубыми глазами.

Эти глаза цвета льда — единственное, что делает нас с братом хотя бы немного похожими. Во всем остальном мы настолько разные, что нас постоянно спрашивают, кто из нас приемный. Я — блондинка, он — брюнет. Я достаточно миниатюрна, в то время как брат огромный. При своем довольно немаленьком росте в сто шестьдесят шесть сантиметров я едва достаю Эштону до уровня плеч, его рост около ста девяносто восьми сантиметров. Вот и сейчас он разговаривает со мной свысока, что за несправедливость? Бесит!

— Советую тебе тщательнее подбирать слова! Возможно, мне осталось жить всего несколько минут или даже секунд! — срываюсь на крик, раздосадованная тем, что он все-таки узнал меня.

— Иди сюда, — братец протягивает свои гигантские, как у Халка⁴, руки и ловит меня в объятия. — Мне жаль, что Дилан так поступил.

Господи Боже!

Серьезно?!

Обязательно было упоминать этого придурка?

Он же бросил меня!

Ну, не в том смысле, что расстался со мной, Боже упаси!

Мы с Диланом не пара. Мы — партнеры на льду и друзья. Не вздумайте убеждать меня, что дружбы между парнем и девушкой не бывает. Я даже не хочу спорить на эту тему и скажу лишь, что лично я не влюблена в него, как в мужчину. И никогда не была. Он мне как брат. И я точно не планирую быть замешанной в инцесте. Аминь.