Куда приводит судьба - Лилия Фандеева

Лилия Фандеева

Куда приводит судьба

Пролог

Роман Берестов, прилетевший прямым рейсом Аэрофлота «Москва-Милан», вышел из терминала итальянского аэропорта «Линате» и направился к стоянке такси. Через сорок минут он стоял у дома в пригороде Милана, где жила его мать с мужем.

– Почему ты не предупредил меня о прилёте и почему прилетел один? – обнимая сына, говорила Маргарита Викторовна. – Сын, на тебя это не похоже. Я привыкла, что в твои редкие визиты мне приходится знакомиться с очередной подружкой. Даже не знаю, как я это переживу, – шутя, говорила синьора Росси.

– Мам, давай без иронии. Мне нужно поговорить с тобой.

– Поговорить мы могли по телефону, видеосвязи…

– Не могли! – перебил её Роман.

– Хорошо, успокойся. Мы поговорим прямо сейчас, проходи. Ты что будешь пить?

– Воду. Обычную воду. Я прилетел на один день.

– Что-то случилось? Ты пугаешь меня своим сюрпризом.

– Мам, у меня к тебе серьёзный разговор, – сказал Роман, присаживаясь на диван. – Попробуй ответить предельно честно, чтобы мой прилёт за тысячи километров не был напрасным. Мне непросто было прилететь, скрывая от отца маршрут и цель визита. Он не знает, что я здесь.

– Ром, переходи сразу к сути. Вступительную часть я поняла и сохраню твой визит в тайне, – говорила мать, беря сына за руку, и присаживаясь рядом.

– Ты помнишь Ксению Березину? – глядя на мать, спросил Роман.

– Сын, я видела её подростком перед тем, как улететь сюда, ей было лет тринадцать. Мы никогда не говорили с тобой о ней. Что происходит? Почему ты сейчас заговорил об этом?

– Посмотри, какая она стала, – протягивая матери телефон, с экрана которого на них смотрела Ксения, сказал Роман.

– Симпатичная девушка. Здесь она на Ольгу похожа. Ромка, это же не твой, как ты говоришь, формат. Тебе нравился совсем другой типаж, – улыбнулась мать, возвращая телефон. – Всё дело в ней?

– Мам, мы любили друг друга в юности и даже были близки, но недолго. Ксюша как-то узнала, что мой отец и её папочка тоже, и прервала наши отношения, но мне истиной причины не раскрыла. Уехала учиться в другой город, уехала тайно, работала и училась, окончила университет, сейчас работает в большой компании. Мы встретились через семь лет случайно, когда я был в командировке. Мне очень нравится Ксения. Она всегда отличалась от моих подруг, а сейчас, эта другая Ксюша даст им сто очков вперёд. Я влюбился опять как мальчишка. Нас тянет друг к другу, и мы сделали тест на родство. Мам, мы с ней не брат и сестра. Если Берестов отец Ксении, то кто мой отец? – выпалил Роман и облегчённо вздохнул.

– Не знаю, – вздохнула мать. – Я могу только предположить, – ответила Маргарита Викторовна чуть слышно.

– Как это не знаешь? У тебя был другой мужчина?

– Не было у меня никого, кроме Алексея, пока я не встретила Альбано. Это не то, о чём ты подумал. С чего ты взял, что отец Ксении Берестов?

– Я сам лично видел заключение экспертизы родственной связи «отец-дочь» и «брат-сестра». Как такое могло случиться?

– Не зря говорят, что всё тайное когда-то становится явным. Я расскажу тебе всё, а ты сам делай выводы и решай. Ты никогда не задавал себе вопрос: почему у вас с Дмитрием день рождения в один день? Мы поженились с отцом за год до того, как окончили институт, чтобы получить распределение на работу в одно место и желательно с жильём. Вместе с Егоровыми попали в небольшой районный центр на пятьдесят тысяч жителей, малую родину Лары. Работали в разных управлениях, а жили почти рядом. День 8 Марта отмечали у Егоровых, засиделись и остались ночевать. Впереди были выходные. Ближе к полуночи, у Ларисы начались схватки, а мне ещё было два месяца до родов, но от страха и мне стало плохо. Увозили нас на скорой помощи вдвоём. Ларису отправили в родзал, сделали операцию. На свет появились двойняшки. Но что-то пошло не так, и она умерла от кровопотери. Больница, как коммунальная квартира – всё сразу стало известно. У меня от стресса и страха, начались схватки, мальчик родился раньше срока. Это сейчас глубоко недоношенных детей выхаживают, а тогда, в восемьдесят пятом, это было редкостью. Праздничный женский день и всего один акушер с медсестрой да дежурный анестезиолог. Я ещё на столе лежала, когда пришла медсестра, – говорила мать, вспоминая прошлое и передавая сыну непростой диалог:

– «Рита, мне очень жаль, но твой мальчик очень слаб и вряд ли доживёт до утра. У второго ребёнка Егоровой есть проблемы, но он, возможно, выкарабкается», – сказала она. «Вы хотите мне помочь или спасаете свою шкуру?» – сквозь слёзы спросила я.

«Не забывайся. Ты слышала, что сказал тебе врач? А Егоров с двумя справится? Нам проще объяснить одно ЧП, чем два. У тебя час на раздумье, потом что-то изменить будет нельзя». – Я не знаю, была ли подмена, но разговора больше не было, согласия я не давала, и перестала об этом думать, как только детский врач утром сказала: «Ваш малыш в порядке. Слабенький, но жизнеспособный. Настоящий боец». Позже, когда тебя принесли кормить, приложила тебя к груди, сказав: «Мой сын», и больше не выпускала из рук. Так ты появился в нашей семье, – сказала Маргарита Викторовна и замолчала. – Ларису с младенцем похоронили, когда мы были ещё в роддоме, а я запретила себе сомневаться.

– Выходит, Егоров может оказаться моим отцом, а Митя мой родной брат? Что было дальше? – растеряно спросил Роман.

– А дальше мы жили одной большой семьёй. Я с вами и мамой Ларисы в одной квартире, а отцы в другой. Я кормила Митю до четырёх месяцев. Вы с самого детства были разные не только внешне. Митя был спокойный, рассудительный и терпеливый, а ты с шилом в одном месте, вспыльчивый и эгоистичный.

– Получается, Ольга Степановна, появилась позже?

– Березина Ольга появилась в нашей компании, как молодой специалист, после техникума. Она была младше нас года на четыре. Коммуникабельная, весёлая и симпатичная девушка. Мы дружили, но недолго. Её перевели на другой участок, у нас родились дети, и было не до встреч. А потом она опять появилась, но уже с дочкой. Ольга вышла замуж за Егорова, когда Мите было три, а Ксюше год. Мы все вернулись в свой город и начали дружить семьями.

– Но если Ксения дочь Берестова, почему Ольга не сказала отцу правды,