Начисто - Юлия Резник

– И это ж к кому туда направляется такая куколка? – интересуется бомбила, когда я называю адрес, куда меня нужно докинуть. Избалованная молчаливой обходительностью водителей такси бизнес-класса, я не сразу понимаю, что свой вопрос мужик адресовал мне. Делаю вид, что не расслышала, заталкиваю чемодан в любезно приоткрытый багажник, а баул с едой пристраиваю на заднем сиденье рядом с собой.

– Батя-сиделец? Муж? Брат?

Если бы. Если бы так. Мой приезд сюда был бы, по крайней мере, оправдан. Ну, или, на худой конец, объясним. А попробуй, кому скажи, что я пролетела три тысячи километров, чтобы скрасить свидание зэку, с которым случайно познакомилась на сайте знакомств и до этого дня ни разу не видела, что про меня подумают?

Конченая. Это в лучшем случае. И ведь не поспоришь.

– Знакомый. Вы, пожалуйста, за дорогой следите. Скользко у вас.

– А, так ты нездешняя? Я сразу подумал – столичная штучка! Глаз у меня наметан. Там-то, небось, еще осень? А у нас как выпал десятого снег, так и лег. Теперь до апреля будет.

Мужику мои ответы не нужны. Он просто говорит и говорит. Я же давно утратила интерес к бессмысленным разговорам. Меня не хватает даже на принятый в любом коллективе смолл-ток. Интересно, уж не поэтому ли подчиненные за глаза меня называют не иначе как сукой? Смешные.

В машине воняет куревом и дешевым еловым ароматизатором. Прячу нос в воротнике куртки. Уж не знаю, разбираются ли здешние зэки в брендах, но на всякий случай я оделась попроще. Не надо моему «знакомому» знать о том, что я девушка обеспеченная. В конце концов, делиться с ним своими кровно заработанными я не планирую. Пусть ищет другую дуру. Таких в нашей многострадальной стране навалом, говорю вам со всей ответственностью. Некоторые идиотки вот так познакомятся в интернете, а потом увязают в кредитах и микрозаймах, потому что их умело, со знанием дела, разводят.

Мой максимум, вон, жратва. Домашняя, кстати. Кошусь на сумку со снедью. Я заранее нашла ресторан с домашней кухней и заказала всего понемногу. Глядишь, если быстро доедем, даже не успеет остыть. Если нет – в комнате для свиданий должна быть микроволновка.

– А ехать долго? – интересуюсь у мужика, прерывая его несмолкающий треп.

– Так видишь же – гололед. А я резину не успел поменять. Знаешь, как у нас говорят? Тише едешь – дальше будешь.

Вот так и бери машину с бордюра. Не успел он, блин, поменять. Впрочем, а какие у меня были варианты? Убер до этого захолустья еще не добрался.

Убер не добрался, а я вот она. Какого черта, спрашивается? Яся, какого черта?

Растерев виски, утыкаюсь в телефон. Как раз проснулась Лондонская биржа. Надо бы глянуть, но концентрации – ноль. Мысли разбегаются, и в пустоте черепной коробки остается только один вопрос. Что не так я делала в этой жизни, что она привела меня в эту точку?

Зэк, Яся. Серьезно? Зэк? Тебе столичных мужиков мало? Холеных, богатых мужиков…

Как, например, мой непосредственный начальник Игорь Молотов? Или, может, Матвей? С которым я пыталась строить серьезные отношения как раз назло этому самому начальнику?

Настроение резко портится. Отворачиваюсь к окну, потирая зазубренную кожу на запястье. Теперь эти неровности маскирует красивая татуировка. Единственная на моем теле.

М-да уж. Зэк. Ну, посмотрим. Вдруг меня не пропустят? Например, найдут что-то запрещенное в еде. Или еще какой-то предлог подыщут. Стоп. А как я вернусь в город, если тут не работает приложение такси? Переадресовываю этот вопрос водиле.

– А ты мой номерок запиши, – подсказывает тот. – Как надо будет подъехать – звякни. Я или сам примчу, или перепоручу тебя кому-нибудь посвободней.

Все же я молодец, даже пути отступления продумала. Так какого же черта меня опять начинает колбасить, как только на горизонте показываются унылого вида бараки?

Игорь называет меня адреналиновой наркоманкой. Может, он прав. Прыгая с парашютом, ныряя на сумасшедшую глубину, карабкаясь на чертов Эверест, я чувствую себя живой. Ну, или вот как сейчас. Тоже ведь экстремальненько.

Вбиваю контакты водилы в телефон как раз тогда, когда машина притормаживает у выкрашенных унылой серой краской ворот. Что ж, примерно так я себе это все и представляла по тем описаниям, что мне попадались в интернете. Выхожу. Лицо обжигает холодом. Мороз проникает под полы расстегнутой куртки, под тоненький свитерок и проходится по пояснице. Непривычно – жуть. В столице действительно бабье лето. А тут – самая настоящая зимняя сказка. Деревья во льду – красиво. Срывается снег. Даже не знаю, что меня удивляет больше – такой климатический контраст или то, что я на самом деле вижу – и эти деревья, и искрящийся лед на них, и снег, и тусклый блин солнца. И небо! Здесь оно низкое-низкое. Обычно ведь все бегом, все мимо. Времена года сливаются в одну смазанную картинку, на стоп-кадрах которой лишь иногда можно разглядеть, как я достаю из гардероба или убираю вещи по сезону.

– Ну, удачи тебе, куколка, со знакомым!

Заставляю себя улыбнуться. Все же морозить игнором мужика, от которого зависит свобода твоих передвижений, не стоит. Я стерва, а не дура. Крепче сжимаю пальцы на ручке чемодана. Поправляю баул на плече и, набрав свободы полные легкие, шагаю к КПП.

По тем же статьям в интернете я знаю, что впереди меня ждет самая неприятная часть этого аттракциона. Шмон. Протягиваю паспорт в окошко. Я не вхожу в категорию лиц, с кем моему зэку позволены свидания. Поэтому разрешение на него он получал аж у самого начальника колонии. Обо всех этих нюансах я знаю давно. Но почему-то только сейчас мне пришло в голову, что свиданию со мной Клим предпочел встречу с гораздо более ему близкими людьми. С матерью, сестрой, или женой, если таковая имеется. Эта мысль заставляет меня зависнуть. Мысль о том, что меня предпочли всем другим. Потому как на семейный статус Клима мне, если честно, плевать. Будущего у нашей с ним встречи все равно нет. Я здесь… хрен его знает, зачем. Может, это тоже дно, на которое мне захотелось вдруг опуститься?

Моя Марианская впадина.

Охранник? Надсмотрщик? Вертухай? Или как его там, расстегивает сумку, а минутой спустя дело доходит и до чемодана. В мужских колониях досмотр намного более тщательный, чем в женских (спасибо тебе, глобальная сеть, за мою осведомленность), так что я готовлюсь к самому худшему, но его не происходит. В моем нижнем белье никто не роется. Да и сумку с продуктами и средствами гигиены рассматривают весьма бегло.

– Проходите.

И все?

А нет. Сально улыбающийся мудак решает произвести личный досмотр. Хотя по всем законам лицам противоположного пола это делать запрещено. Сцепив зубы, терплю.

– Гарин! Ты совсем охерел?! – рявкает на того мужик постарше.

– Так ведь девчонка какая… – ржет тот. – У Дыма всегда высший сорт. Вот где справедливость, Петрович?