Маруся и близнецы - Ашира Хаан

Маруся и близнецы

1

Как только Маруся выбралась за пределы города с его вечными пробками в самых непредсказуемых местах, ехать сразу стало легче.

И одновременно тяжелее.

Начались знакомые места, изъезженные вдоль и поперек, еще когда она училась водить. Дорога к поселку вела отличная, ровная, да и чужие тут не ездили. Никаких фур, никаких пыхтящих ведер с гайками и понторезов на «бэхах».

Можно было вести хоть с закрытыми глазами — по мелькающим теням понимая, где проезжаешь.

Это было хорошо.

Память мышц подсказывала, где свернуть, где разогнаться, голова в процессе не участвовала — и потому оставалось слишком много сил на лишние мысли.

Мозг прокручивал события последних дней, снова и снова повторяя их, словно заезженная пластинка. Или ослик, вращающий мельничный жернов и спотыкающийся об один и тот же камушек.

От начала к концу.

И от конца к началу.

— Я просто хочу побыть в одиночестве, выдохнуть!

— Обязательно для этого ехать к той семье?

— Не к той семье, мама, а на дачу! Там никого не будет! Папа с Ланой умотали в круиз до конца лета. А я просто хочу отдохнуть.

— От чего отдохнуть?

— От жизни, блин!

— Марусь, тебе двадцать четыре, когда ты успела устать от жизни? Или я чего-то не знаю?

Мама всегда чувствует, когда с ней что-то не так.

— Все в порядке! Все хорошо! Клянусь, мама!

Только это неправда.

Накануне даже пришлось устроить безобразную истерику на работе, чтобы ее отпустили в отпуск в июле. Но лучше одна истерика на тему отпуска, чем рыдания в туалете каждый раз, когда накатывают воспоминания о том, как уходил Андрей.

— Я взрослый здоровый мужчина. Мне еще тридцати нет! Почему я должен терпеть? У тебя проблемы — ты и иди к врачу.

— Не у меня… у нас!

— Нет, Марусь. У тебя. Я сейчас отсюда выйду — и у меня не будет никаких проблем с тем, что у меня фригидная девушка. У меня будут проблемы с тем, чтобы выбрать из десятка вариантов самую горячую красотку на ночь.

— А как же наша любовь?..

Все стало понятно, когда при слове «любовь» он едва удержался от улыбки.

Конечно, он молодой преподаватель в педагогическом институте. Он может себе позволить разбрасываться Марусями. У него там свежие абитуриенточки поступают — есть, из кого выбрать.

А вот Марусе в своей лаборатории — выбирать не из кого.

Сплошные «синие чулки» — тетки неопределенного возраста в толстых очках и с растрепанными косицами из жидких волосенок.

Умные — страсть.

Но страсти им не хватает.

Маруся отлично вписывается в коллектив.

«Мини-купер» налетел колесом на булыжник, тряхнуло — и заезженная пластинка вернулась к началу песни.

Она едет в загородный дом своего отца, чтобы отдохнуть, выдохнуть, побыть в одиночестве.

Плавать в бассейне, прогретом июльским солнцем до самого дна. Или в озере, на дне которого бьют ледяные ключи.

Кататься на велосипеде по тропинкам в сосновом бору. Или загорать на мягкой травке без купальника.

Поедать малину, смородину, крыжовник прямо с куста. Или пить чай в беседке, увитой цветущими розами.

Сесть на диету и питаться только тем, что растет в огороде, посыпая молодой лук солью прямо на грядке. Или жарить вечерами шашлык и пожирать сочные куски мяса прямо с огня, обжигая пальцы и заляпывая соком футболку.

Последнее видение оказалось таким соблазнительным, что рот Маруси наполнился слюной, а ноздри уловили фантомный запах жареного мяса даже сквозь прохладу исправно пашущего кондиционера в машине.

Вот подъедет еще поближе к поселку, и можно будет открыть окошко и наслаждаться реальным запахом шашлыка. К выходным соседи съезжаются на дачи как раз ради него. Уже и голубоватые дымки виднеются над ближайшей рощей, немного осталось.

— Маруся Германовна, здравствуйте! Давно вас не видели! — охранник у ворот поселка даже не стал спрашивать документы. Тут все по-простому, как в былые времена — все друг друга знают. — Как погодка в городе? Сбежали на природу? А у нас тут…

Маруся не стала дослушивать и втопила педаль газа, едва шлагбаум поднялся достаточно, чтобы не задеть крышу ее «мини». Обычно она вежливо беседовала с охраной, с соседями, со всеми, кто попадался на пути, хоть и отчаянно скучала от их рассказов про урожай кабачков.

Но сегодня совершенно не было на это сил.

Загородный дом отца стоял у самого леса, на краю поселка. Когда-то даже забор ставить не хотели, выходили со двора прямо в поле, в лес, бегали к озеру. Но кроме любопытных белок в лесу завелись еще и любопытные грибники и, пару раз встретив загадочных личностей, объедающих сливу прямо под окнами дома, отец Маруси все же принял решение отгородиться от реальности.

И к лучшему — когда она подросла, некоторую местную молодежь от несанкционированных визитов в гости удерживал только двухметровый кирпичный забор с острыми шипами поверху.

Неладное Маруся заподозрила еще с соседней улице. Выглядывая крышу их самого высокого на этом краю поселка дома, заметила приоткрытое окно в мансарде. Отмахнулась от страшного подозрения. Ну забыли закрыть, когда приезжали в прошлый раз. Ничего страшного, тут везде охрана.

Если туда залетели осы и устроили гнездо — она только порадуется.

Но потом она увидела синеватый дымок в той стороне — убедить себя, что это с соседского участка долетает, было намного сложнее.

Увы — чем ближе был знакомый забор, тем яснее становилось, что взлетающий над ним волейбольный мяч и эхо голосов — не галлюцинации. Дом вовсе не так пуст, как она надеялась.

Ворота были приоткрыты и за ними виднелось крыло ярко-желтой «бэхи».

Тут можно было уже разворачиваться и нестись домой на максимальной скорости.

Дома были ОНИ — главный кошмар ее детства.

Маруся остановила «мини», оперлась на руль и с тоской посмотрела на ворота. Мечты о бассейне, шашлыках, малине, гамаке, сладком сне на свежем воздухе и загаре без следов от купальника рассыпались прахом прямо у нее на глазах.

Еще можно было передумать. Развернуться и рвануть отсюда в какой-нибудь санаторий в Беларуси. Гулять там чинно по дорожкам, проходить физиотерапию и пить кефир на ночь.

Но пока она колебалась и прикидывала, что будет говорить охранникам на выезде — стало поздно.

Волейбольный мяч взлетел особенно высоко, над забором появилась вихрастая голова и загорелая рука, пославшая