Уровень – Черный - Кира Уайт

Кира Уайт

Уровень – Черный

Глава 1

Со всей присущей мне уверенностью заявляю, что абсолютно каждый человек в Но́рдене – и знакомый, и незнакомый – ненавидит ожидание. За единственным исключением – себя к числу этих людей я не отношу. Наоборот, уверена, чем томительнее ожидание, тем лучше.

Скажи я об этом вслух, меня непременно посчитали бы сумасшедшей, да что уж там, раньше я и сама бы подумала про человека, сказавшего нечто подобное, что он, мягко говоря, «с приветом». Но времена меняются, как и люди.

Мне меняться категорически не хотелось, но беспощадная жизнь заставила пересмотреть взгляды на многие вещи. Особенно после того, как я «по-серьезному» стала частью банды Морио́н, властвующей на границе центра и юго-запада городской части Нордена.

И тут назревает справедливый вопрос – с чего это двадцатидвухлетняя девушка вдруг полюбила часами просиживать на одном месте и ждать, ждать, ждать?

Ответ очень прост.

Терпение и концентрация.

В моменты, когда ждешь чего-то очень важного, учишься быть терпеливым и более внимательным к мелочам. А в моем деле терпение и внимательность зачастую являются не просто незаменимыми помощниками, но и спасают жизнь. Мне спасали не раз.

Вот и сейчас, после двух часов в засаде, не чувствую ни усталости, ни скуки. Только жадное предвкушение и неизменную готовность начать действовать в любую минуту.

Этот заказ обещает стать одним из самых сложных среди тех, что у меня были за последние шесть месяцев. На его исполнение уже ушло гораздо больше времени, чем обычно. Несколько недель я провела в режиме практически круглосуточной слежки за объектом. Ведь чтобы чисто выполнить заказ, нужно быть готовой к любому повороту событий. И сегодня я, наконец, вплотную подобралась к финишу. К особняку некого Доннела Брюста – богатого мудака, имеющего не последнюю роль в Синдикате.

Вернее, моей конечной целью являются бумаги, содержащие ценные сведения и хранящиеся в кабинете Доннела. Но чтобы попасть к Брюсту домой, сначала нужно было узнать все о его семье и привычках, а также достать ключ-карту, открывающую дверь в особняк. Последним я занималась вчера.

Заказчик предоставил самый минимум сведений о Брюсте – шестидесятилетнем акционере Синдиката, известном филантропе и примерном семьянине. Последнее утверждение столь же правдиво, сколь и то, что я примерный гражданин Нордена, которого не за что бросить в грязную вонючую камеру местной тюрьмы, носящей символичное название – Хейдс*.

(*прим. автора – Hades с англ. – ад, преисподняя)

Но даже к лучшему, что подноготную Брюста я раскопала самостоятельно. Ведь привыкла полагаться только на себя, и в итоге без лишних помощников достала всю интересующую информацию.

К счастью, мерзкий Доннел оказался человеком, безукоснительно следующим своему расписанию, и вчера с наступлением темноты отправился никуда иначе, как в место, которое посещал каждый четверг. В бордель.

Удача была ко мне благосклонна, потому как «Бриллиантовая Бабочка» – выбранное Брюстом заведение – оказалась под протекцией Альвареса – главаря банды Морион. Если бы старый козел отправился в бордель, принадлежащий другой банде, задача могла самую малость усложниться, а пока мне до неприличия везло.

Пробраться в «Бриллиантовую Бабочку» труда не составило. В заведении меня знали как облупленную, ведь, до того как я доказала свою состоятельность в более важных делах, Альварес то и дело посылал меня к Адалин, управляющей борделем, по самым разным вопросам. Спасибо, что не заставлял работать там, хотя не раз грозился в случае моих, как он их называл – подростковых закидонов, сделать подобное с Рони. Она, по его мнению, отлично вписалась бы в коллекцию бабочек Адалин. А я – нет. Была слишком костлявой и неспособной привлечь ни одного здравомыслящего клиента. Второе, несомненно, радовало, а вот первое… от одной только мысли о Рони, которую бы лапали отвратительные мужики, пелена жгучей ярости застилала глаза. Никогда в жизни я бы не допустила, чтобы моя сестра Веро́ника попала в коллекцию. Вот и старалась выслужиться перед Альваресом на всю тысячу процентов.

Поэтому вчера, когда я заявилась в бордель, ни у охраны, ни у девочек не возникло ни единого вопроса. Наверняка они думали, что я пожаловала к Адалин по какому-то суперважному поручению от главаря банды. В истинную причину моего визита их никто посвящать не собирался.

В гостях у бабочек я находилась от силы минут двадцать, и пока сразу двое из них развлекали примерного семьянина, мне удалось скопировать ключ-карту и вернуть ее на место так, что, уверена, мерзкий старикан ничего не заметил.

И вот сегодня незадолго до наступления темноты я оказалась перед домом Брюста в ожидании, когда хозяин вместе со своей большой и дружной семьей отправится на представление в Центральный театр Нордена. Судя по расписанию, все семейство ездит туда каждую пятницу, после чего ужинает в лучшем ресторане и ближе к полуночи возвращается в свой поистине великолепный огромный дом, расположенный особняком от соседей. Еще одна удача на моей стороне – отсутствие возможных свидетелей.

От внимательного созерцания массивных ворот, ведущих на территорию Брюстов, меня отвлекает тихая вибрация в районе груди. Медленно отползаю на несколько метров назад, про себя грязно чертыхаясь. Нужно было по крайней мере полностью выключить звук. Вынимаю телефон из нагрудного кармана, на дисплее ярко светятся фотография и имя сестры. Свожу брови к переносице, стараясь вспомнить, зачем Рони может мне звонить в такое время. Данный момент совершенно не подходящий для разговоров, но что-то не дает мне просто сбросить вызов, поэтому я принимаю его. От минутного разговора дело не развалится.

– Ну наконец-то! – долетает до меня громкий возглас сестры, и я машинально убавляю звук до минимума. – Вик, где ты?

Сестра единственная, кто зовет меня коротким именем, для всех остальных я Виктория.

Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, отвечаю, не повышая голоса больше дозволенного в сложившихся обстоятельствах:

– Рони, я занята. У тебя что-то срочное?

Вероника мигом настораживается и тоже понижает тон:

– Почему ты шепчешь? Что-то случилось?

– Нет, все в порядке. Но я не могу сейчас говорить. Если у тебя ничего серьезного, давай обсудим утром?

– А как же ужин? – по-прежнему тихо спрашивает сестра, но я отчетливо слышу обиду в ее голосе.

Потираю пролегшую между бровями складку. С чего бы сестре обижаться на то, что я не успела к ужину? Мы, в отличие от Брюстов, не устраиваем пятничные семейные посиделки, поэтому такая реакция Рони меня настораживает. Кроме того, она прекрасно знает, что я редко появляюсь дома раньше полуночи, а сейчас даже девяти нет.

– Ужинай без меня, я вернусь позже обычного.

Вероника издает обреченный стон, и у меня появляется стойкое ощущение, что я о чем-то забыла. И пока я напрягаю мозг, пытаясь вспомнить нечто важное для сестры и то, что моя память отказалась сохранять по причине того, что была забита заказом на