Знак бесконечности - Татьяна Рябинина

Татьяна Рябинина

Знак бесконечности

1. Новый поворот

— Люс!!!

Люси вздрогнула, отправила в рот пустую вилку, с недоумением посмотрела на тарелку, потом на Питера.

— Я обращался к тебе пять раз, съел мясо с твоей вилки, а ты даже не заметила. Интересно, о чем можно так глубоко задуматься, если не секрет?

Люси чуть заметно усмехнулась.

— Да так, ни о чем конкретном. А что ты хотел?

— Куда делась Тайра? Надеюсь, ты ее не уволила? Она какая-то нервная в последнее время.

— У нее дочь рожает, я ее отпустила после ланча. Еще бы ей не быть нервной, первый внук.

Люси встала, собрала тарелки и понесла на кухню.

— Могли бы и в ресторан сходить, — крикнул ей в спину Питер.

— Разогреть готовую еду и загрузить посудомойку я и сама в состоянии. Корона не свалится, — хмыкнула Люси.

Питер зашел на кухню и сел за стол, глядя, как Люси разбирает в раковине посуду.

— Звонил доктор Флаертон. Из клиники… — сказал он, делая намеренную паузу.

— И?.. — подала свою реплику Люси, зная, что именно этого Питер и ждет.

— Интересовался, что мы решили насчет искусственного оплодотворения.

Люси замерла, потом осторожно поставила тарелку в раковину и обернулась. Питер сосредоточенно разглядывал узор на салфетке, как будто от сплетения цветных нитей зависела судьба мироздания.

— Ты же не хотел? — то ли спрашивая, то ли утверждая, сказала она.

— Люс, я не вижу другого выхода. Да, я хотел своего ребенка. Но его у меня не будет, придется с этим смириться. Ты здорова и можешь родить. И ты этого хочешь. О том, что мне нужен наследник, я даже не говорю. Это уже второстепенно.

— Я хочу ребенка от тебя, а не от какой-то… анонимной пробирки.

Питер встал, подошел к Люси, обнял.

— Тебе не обязательно решать прямо сейчас. Никто не торопит. Но, пожалуйста, подумай. Хорошо подумай.

Ее губы странно дрогнули.

— Хорошо, Питер, — сказала она тихо. — Я подумаю. Будешь кофе?

— Нет. Я и так в последнее время плохо сплю. Знаешь, давай ляжем пораньше, посмотрим какой-нибудь фильм?

Уютно обнявшись, они лежали в постели и смотрели старую комедию о бестолковом семействе, постоянно попадающем в нелепые ситуации. Во время очередной рекламной паузы Питер, словно невзначай, поинтересовался:

— Мы не будем делать Свете новое приглашение? До Рождества чуть больше месяца.

Люси бросила на него такой взгляд, словно он предложил ей заняться на досуге копрофагией.

— Ты всерьез думаешь, что я приглашу ее на Рождество?!

— Почему нет? — очень натурально удивился Питер.

— Да потому что на Рождество у нас семейный прием в Скайхилле.

— И что? Тем более, она, так сказать, тоже член семьи, как оказалось.

— Ты рехнулся, Питер?! — Люси взяла пульт и выключила телевизор. — Или ты забыл, что там будет другой, так сказать, член семьи со своей, так сказать, молодой женой?

— Ну… может быть, они еще будут в свадебном путешествии? — смутился Питер.

— Да какая разница?! — возмутилась Люси. — Неужели ты не понимаешь? Я думаю, она никогда больше не захочет приехать в Скайхилл. В лучшем случае, сюда, в Лондон.

— Но у нас здесь тесновато, — с сомнением пробормотал Питер.

— Ничего. Во всяком случае, твоя мама не жалуется, когда приезжает.

— А… как она вообще?

— Кто, твоя мама? — раздраженно буркнула Люси.

— Нет, Света.

Люси посмотрела на мужа исподлобья, нервно покусывая губу. С улицы раздался вой полицейской сирены, и она вздрогнула, уронила на одеяло пульт, который держала в руке.

— У нее все хорошо, — наконец сказала Люси, разглядывая маникюр. — Работает.

— Нашла новое место?

— Нет, частные заказы.

— А вообще как она?

— Питер, какого черта? — не выдержала Люси. — В чем дело?

— Ладно, Люси, хватит, — наконец решился Питер. — Я знаю, что Света ждет ребенка. Если, конечно, не сделала аборт. И Тони тоже знает.

— Твою ж мать! — простонала Люси, добавила еще кое-что покрепче и так вмазала кулаком по одеялу, что пульт подпрыгнул и сам включил телевизор. Выключив его, она снова перешла на английский: — Откуда вы, интересно, узнали?

— Он сам догадался, мне… подсказали. В общем, неважно.

— Питер, идите вы оба к черту!

Отшвырнув одеяло, Люси встала и босиком вышла из комнаты, от души хлопнув дверью.

— Господи боже ты мой! — простонал Питер и отправился следом, на ходу подтягивая сползающие спальные трусы.

Люси сидела на диване в гостиной, поджав ноги и обхватив себя руками за плечи: в квартире было нежарко. Питеру показалось, что она рычит от злости.

— Люс? — он присел перед ней на корточки и осторожно погладил по бедру. — Ну, что ты?

— Что тебе, собственно, надо? — прошипела Люси, по-кошачьи прищурив глаза. — У твоего дружка пригорает, сделала ли она аборт? Нет, не сделала, можешь так и передать. И не сделает. Но его это не касается от слова вообще. У него будет жена, вот пусть с ней детей и строгает. А Свете он ничего не должен.

— Люси, подожди!..

Она вскочила так резко, словно под ней пружина развернулась. Питер отшатнулся и едва удержался на ногах.

— Значит, говоришь, он догадывался?! — Люси стояла перед ним, и ему показалось: если до нее дотронуться, ударит током. В несколько тысяч вольт. И все же он рискнул схватить ее и крепко прижать к себе.

— Люси, успокойся!

— Не успокоюсь! — она вывернулась из-под его рук. — Он, значит, догадывался, но сделал вид, что не догадывается, ага. Ни словечком не обмолвился. А теперь что? Боится, что женится на этой рыжей суке, и она вдруг узнает, что у него скоро будет ребеночек? А ей не все ли равно?

— Ты можешь меня выслушать? — теперь уже разозлился Питер. — Прекрати уже орать, пока соседи полицию не вызвали.

Люси презрительно хмыкнула, уселась на диван и снова обхватила себя руками.

— Внимательно слушаю. Излагай.

Питер сел рядом и обнял ее за плечи.

— Я ему уже все сказал, когда мы ездили в Рэтби. Все, что об этом думаю. И с тех пор мы общаемся только на сугубо деловые темы. И на свадьбу я к нему не пойду. Хотя сначала и обещал. Но… только не вопи сразу, пожалуйста. Они оба сделали большую глупость. И эта ошибка будет им очень дорого стоить. Обоим.

— Питер, какая ошибка? — то ли засмеялась, то ли захныкала Люси. — Света мне все рассказала, когда я везла ее в аэропорт.

— Все? Что все?

— Что он ее не любит. Если б она ему сказала, что беременна, он бы наверняка на ней