Ключ к счастью попаданки - Светлана Машкина

Ключ к счастью попаданки

Светлана Машкина

Глава 1

Щеке было больно. Очень. Я попыталась отвернуться, но легче не стало — удар ожог вторую щёку.

— Улька! Улька, собака твоя мать, только посмей помереть! Я же тебя живодёрам сдам, полохало ты беспутнее! — верещал женский голос.

Собрав последние силы, я всё-таки отвернулась и уткнулась лицом в какие-то пахнущие мокрой шерстью тряпки. Не помогло. Чья-то сильная, жёсткая, в мозолях рука, развернула моё лицо к солнцу.

Да не бей ты меня! Мне же больно!

Но рука не остановилась. Сначала отхлестала меня по щекам, потом перешла на менее болезненные места. Она лупила меня по бокам, по бёдрам и по ногам. Ты уймешься или нет? Мне же больно! Меня так за все сорок лет никто не колотил!

— Убери руки! — взвизгнула я.

Похоже, та, что меня била, не ожидала такого поворота. Ну, подожди, я только в себя приду. И тогда ты узнаешь, как меня бить!

Я приподнялась на локтях, с трудом разлепила глаза. Болел затылок, щёки, ломило всё тело. Я что, из окна выпала? Или разбилась на машине?

На голове пульсировала рана, я осторожно дотронулась и вздрогнула — кровь. Я разбила голову, понятно. Но всё равно это не повод надо мной издеваться.

— Улька, ты чего? — тихо спросила меня пожилая женщина.

Та самая, которая только что лупила. Какая я тебе Улька, чудовище ты ряженое!

Из чего у неё сарафан сшит, из половой тряпки, что ли? Во всяком случае, вид у него такой, что лучше сразу выкинуть.

— Почему ты меня бьёшь? — зло спросила я.

— Дык как же, за дело, — растерялась женщина. — Бельё-то изгваздала всё, заново теперь перестирывать! А я тебе говорила — не набивай полную корзину, не поднимешь ты, слабосильная, её на чердак. Так нет! Поленилась два раза лазить, негодница. А бельё-то чужое, вдруг не отстирается теперь и пятна останутся? Хозяйка с кого взыщет?

— С кого? — растерянно спросила я, не понимая, о чём, вообще, речь.

Что происходит? Почему на мне то ли рубаха, то ли недошитый сарафан, который ещё страшнее, чем на моей мучительнице? Почему я сижу на земле, в луже, а рядом валяется большущая перевёрнутая корзина. Бельё, кстати, на удивление белое, из тонкой ткани, в самом деле лежит в грязи.

И нечего было меня колотить, между прочим! Прокипятить бельё и все дела! В чём оно измазано, в земле и в глине? Отстирается, куда оно денется.

Стоп!

Я вскрикнула и схватилась за голову. Какая земля, какая глина! Сейчас зима, скоро Новый год, и я поехала в супермаркет, присмотреться к подаркам. Семьи у меня нет, но есть коллеги и, как и положено классической старой деве, есть пушистый вальяжный кот. Мой кот — коварный изменник, властный господин и хитрый подхалим в одном лице, точнее, в одной морде. Как талантливый актёр, он выбирает те роли, которые на данный момент принесут больше положительных эффектов.

Куда я попала, не могу понять! Вместо зимы — лето. Вместо города — село, кажется, хотя не уверена, вместо нормальной одежды — страшная тряпка. Ещё и тётка эта драчливая, которая почему-то называет меня Улькой.

А я не Улька! Я Ирина Викторовна Смирнова! Так кто из нас сошёл с ума?

— Улька, вставай уже, хватит прохлаждаться, — сердито заметила тётка. — Собирай бельё и в порядок себя приводи. Потом дуй на речку — перестирывать. Завтра Пекас в город поедет, надо ему с десяток кур приготовить — продаст. Вставай, девка, дел полно.

Я отрицательно покачала головой и ещё раз ощупала больное место. Рана вроде небольшая, скорее глубокая царапина. Надо врачу показать, неизвестно, чем я поранилась. Прививка от столбняка у меня есть, но мало ли других микробов?

— Чего сидишь-то? — поторопила тётка. — Солнца уже вона где!

Я подняла голову, взглянуть на «солнца», и взвизгнула от неожиданности. Два! Их было два! Два небольших, с нашу Луну, солнышка светили рядом, как ни в чём не бывало. Я зажмурилась, открыла глаза, потрясла головой. Никуда не делись.

— Где я?

Тётка тяжело вздохнула, наверное, поняв, что до речки мне в таком состоянии не добраться.

— Улька, ты сильно, что ли, ударилась? Ой, беда! И раньше была блажная, а теперь вовсе умом скудна. Пекас! Пекас!

Здесь ещё и Пекас есть? Точнее — Пегас, конь с крыльями. Было бы очень интересно на него посмотреть. Но сначала надо как-то выяснить — сумасшедшая я или нет. Если да, то остаётся только смириться, если нет, то придётся признать, что я попала куда-то в другой мир.

Только не это! Нет, я люблю читать про попаданок, но это не значит, что мечтала когда-либо о таких приключениях. Мне и в своём мире вполне комфортно. Иногда скучновато, но это лучше, чем оказаться под небом с двумя солнцами.

Из-за угла, неторопливо потирая спину, вышел мужчина. На вид ровесник тётки, нестарый, чуть больше шестидесяти. Окинул взглядом территорию, посмотрел вверх.

Я тоже посмотрела. Ого! Я что, с большой тяжёлой корзиной лезла на чердак? Так высоко, по узкой, неудобной деревянной лестнице. Как я вообще не разбилась? Повезло, что всего лишь немного поранила голову.

Рука опять невольно потянулась к ране, и я вздрогнула. Волосы. У меня никогда не было столько волос — целая грива. А длина! Растрёпанная коса толщиной в мужскую руку, змеёй вилась возле моих ног. Медового цвета, даже испачканные сейчас в грязи, волосы были великолепны.

— Мне нужен врач, — прошептала я. — Срочно. Где здесь больница? А лучше скорую вызвать, дайте мне телефон.

Тётка и Пекас переглянулись.

— Феня, приведи девку в порядок и пусть полежит, — сказал Пекас. — Сильно она, сердечная, головушкой приложилась.

Тётка упёрла руки в бока:

— Подлежит? А кто бельё господское будет перестирывать? Кто курей для продажи почистит? Двор не метён, воды надо натаскать, да мало ли дел в хозяйстве?

В том, что дел в хозяйстве невпроворот, я не сомневалась. Впереди простирался огромный огород, на заднем дворе мычали коровы, кудахтали куры и гоготали гуси.

— Феня, не спорь, — вздохнул Пекас. — В конце недели договор скреплять, а она на ногах не стоит, разве это дело?

— Какой договор? — спросила я.

Пекас посмотрел на меня, покачал головой и сказал неожиданно ласково:

— Ульянка, вставай с земли, пока не простыла, в луже ведь сидишь. Иди в баню, там с утра вода тёплая осталась.

— Мне нужен врач, доктор, —