Кэш - Джессика Петерсон

Джессика Петерсон

Кэш

Глава 1

Молли

Поцелуй меня в зад, ковбой.

Сентябрь

Я нахожусь в самом сердце ковбойской страны, но всё равно резко жму на тормоза, когда вижу, как настоящий ковбой привязывает настоящую лошадь у настоящего салуна.

Я что, попала в прошлое?

Или вся эта сцена — мираж? Хотя нет, мой бортовой компьютер показывает, что на улице сто девять градусов.

Пыльное облако, преследующее меня ещё с Белтона, взметается вокруг внедорожника, на мгновение скрывая из виду здание с вывеской «Гремучник».

Пыль Хилл-Кантри рассеивается. Да, это определённо лошадь.

И это определённо парень в узких джинсах и ковбойской шляпе, который спрыгивает с седла с такой лёгкостью, что у меня перехватывает дыхание.

Мамин голос звучит у меня в голове: «Хартсвилл — это городишко с одной-единственной лошадью». Я и не думала, что она говорит буквально.

Что-то знакомое мелькает в сознании, когда я рассматриваю фасад здания за ковбоем и его лошадью. Два этажа, кирпичная кладка, окна с кривоватыми стёклами, поблёскивающими в ленивом полуденном свете. Выцветший зелёно-чёрный тент с изображением белой гремучей змеи, раздвоенный язык которой высовывается между клыками.

Мне было шесть лет, когда я последний раз была в этом захолустном городке, затерянном где-то в глуши. Но с чего бы мне запомнить именно бар?

— Молли? Ты пропала?

У меня сжимается живот, когда голос Уилера в телефоне резко возвращает меня обратно в салон Рэндж Ровера. Не глядя, я тут же жму на газ и отправляю безмолвную благодарность судьбе за то, что на Главной улице никого нет. Никого, кого можно было бы сбить, слава богу.

Ну, кроме ковбоя и его лошади, которых я мельком вижу в зеркале заднего вида. Я всего в трёхстах двадцати километрах к юго-западу от Далласа, но это место кажется совершенно иным миром.

Я поворачиваю вентиляционную решётку в свою сторону и направляю поток холодного воздуха на лицо.

— Прости, я тут. Только что приехала в Хартсвилл… И, кажется, у меня был момент из «Чужестранки», только в вестерн-версии. С салуном и ковбоем.

Хрипловатый смех моей лучшей подруги и партнёрши по бизнесу раздаётся через динамики.

— Привези ковбоя Джейми в Даллас. Скажи ему, что городская жизнь лучше.

— Без вариантов. — Я вглядываюсь в дорогу перед собой, пока GPS сообщает, что я приближаюсь к пункту назначения. — Мама не шутила, когда говорила, что здесь вообще ничего нет.

— Забери деньги и уматывай к чёрту. Позвони, когда закончишь, ладно? Думаю о тебе.

Я улыбаюсь, хотя в животе снова неприятно сжимается.

— Спасибо, подруга. Жду не дождусь поп-апа.

— Взаимно. Интересно, как всё пройдёт.

Один из известных бутиков Далласа устраивает на этой неделе поп-ап-магазин для нашей компании по производству ковбойских сапог. Клиентура у бутика стильная и обеспеченная, так что, надеюсь, мы сможем сделать приличную выручку. Чёрт знает, нам сейчас очень нужны деньги.

Завершив звонок, я притормаживаю перед последним зданием слева, прежде чем Главная улица уходит в пустынную даль. Пыльно-белая земля, редкие деревья, кактусы и сухие кусты колышутся в знойном воздухе.

Латунная табличка у двери гласит: «Гуди Гершвин, адвокат. Основано в 1993 году».

— Вы прибыли в пункт назначения, — сообщает GPS.

Я въезжаю на диагональную парковку рядом с огромным ярко-красным пикапом. Он тоже, кажется, из девяностых, окна опущены, на переднем сиденье с выцветшей серой обивкой лежит коробка с лучшими хитами Brooks & Dunn.

Коробка с кассетами.

Может, я и правда вернулась в прошлое.

Жара обрушивается на меня, едва я выхожу из машины. Она поднимается от асфальта, обжигая ноги.

В то же время солнце нещадно палит сверху, давит на плечи и голову. Будто я оказалась внутри раскалённой сковороды.

Перекидываю сумку через плечо и думаю: ну какого чёрта кто-то вообще живёт здесь? Что отец нашёл в этом месте?

Не верится, что я действительно здесь. Не верится, что его больше нет. Но больше всего не верится, что я упустила шанс всё исправить.

Горе, смешанное с приличной дозой злости, тяжёлым грузом ложится мне на грудь.

Колокольчик над дверью звякает, когда я вхожу в здание. Внутри приятно прохладно, и знакомый аромат свежесваренного кофе помогает мне немного прийти в себя.

Парень в круглых очках поднимает голову от стола и приветливо улыбается.

— Вы, должно быть, Молли Лак. Добро пожаловать! Я Зак, помощник Гуди. — Он обходит стол и протягивает мне руку. — Могу предложить вам что-нибудь? Воды? Кофе? Надеюсь, дорога не была слишком утомительной.

Я пожимаю его руку.

— Три часа. Не так уж и плохо. Рада познакомиться, Зак. И спасибо, я в порядке.

Он переводит взгляд на мои сапоги цвета розового металла.

— Они просто потрясающие.

— О, спасибо. Это из последней коллекции моего бренда.

— У вас своя компания по производству обуви? — В кабинет входит женщина с короткими тёмными волосами в светлом льняном костюме. На шее у неё кожаный шнурок, чёрный с серебряной пряжкой, и совершенно без тени иронии. — Это же просто невероятно!

— Мы производим их прямо здесь, в Техасе.

Женщина улыбается, и у неё в уголках глаз появляются морщинки.

— Тем более. Я Гуди Гершвин. Очень рада наконец-то познакомиться, Молли. Ваш отец часто о вас рассказывал. Он так вами гордился.

Глаза начинают щипать, сердце сжимается. Гордился? Он никогда не показывал этого. И уж точно никогда не говорил. Но мне хочется верить, что хоть немного — да гордился.

Я натягиваю улыбку.

— Взаимно.

— Мне очень жаль вашу потерю. Вся наша община тяжело переживает смерть Гарретта, но даже представить не могу, как тяжело вам.

Резкая боль пронзает сердце, ком встаёт в горле. «Община», значит. Выходит, они были ближе к нему, чем я. Хотя на его похороны в Далласе три месяца назад пришли только мама, бабушки и дедушки по материнской линии, Уилер и я. Так что кто знает?

— Спасибо.

— Мы рады, что вы здесь. — Гуди отпускает мою руку. — Сегодня всё должно пройти довольно просто. Как исполнитель завещания вашего отца, я проведу вас по его наследству, распределению имущества, а также его последним…

Гуди поднимает голову на звон колокольчика за моей спиной. В её глазах появляются новые морщинки.

— Кэш! Всегда рада тебя видеть.

Кэш. Почему это имя кажется знакомым?

— Мэм. Добрый день.

Глубокий, чуть хриплый голос с густым южным акцентом заставляет меня обернуться.

Сердце делает кульбит.

На пороге стоит мужчина — лет двадцати восьми, может, тридцати. Высокий, на вид не меньше ста