Мост душ - Виктория Шваб

Виктория Шваб

Мост Душ

Переведено специально для группы

«*°·†Мир фэнтези†·°*»

http://vk.com/club43447162

https://wfbooks.ru/

Оригинальное название: Bridge of Souls

Автор: Виктория Шваб / Victoria Schwab

Серия: Кэссиди Блейк / Cassidy Blake № 3

Переводчики: NDobshikoVa (главы 1-25), Darlar (главы 26–27)

Посвящается детям, которые делают шаг во тьму, даже когда им страшно

Раз к Смерти я не шла — она

Ко мне явилась в дом[1]

Часть первая

Сахар и черепа

Глава первая

Я могу придумать множество приятных способов проснуться.

Запах блинчиков летом, или легкий ветерок осенью. Ленивый уют в зимний день, когда мир укрыт пушистым одеялом. Тогда пробуждение легко и миролюбивое, медленное пробуждение ото сна и вот ты уже готов ко встрече нового дня.

А бывает и так:

Резкий лязг занавесей, распахнутых навстречу ослепительному солнцу и внезапно ощутимый вес кота, приземлившегося мне на грудь. Простонав, я открываю глаза и вижу, что на мне сидит Мрак, одна черная лапа зависла у меня прямо над лицом.

— Брысь, — бормочу я, поворачиваясь, пока он боком не заваливается на простыни. Он бросает на меня кислый взгляд, испускает тихий кошачий вздох и зарывается глубже в одеяло.

— Проснись и пой! — говорит мама слишком бодрым голосом, учитывая, что мы приехали лишь прошлой ночью и мое тело понятия не имеет, который сейчас час. В голове глухо стучит, и я не понимаю какова причина: резкая смена часовых поясов или призраки.

Я натягиваю на себя простыни, дрожа от искусственного холода отельного кондиционера, который жужжал всю ночь. Мама открывает окно, но вместо ветерка, в него врывается одуряющая духота. Воздух пропитан летним жаром. На улице кто-то фальшиво поет и ему вторит низкий звук тромбона. Чей-то голос воет от смеха. Кто-то что-то роняет и по звуку это пустой горшок. Даже в десять утра Новый Орлеан уже полон шума.

Я сажусь, мои волосы похожи на гнездо из спутанных кудрей, я оглядываюсь, одурманенная сном. Ха. Мы приехали сюда прошлой ночью, я лишь успела умыться и заползти в кровать. Но теперь, когда меня разбудили, я понимаю, что наша комната далека от нормальности. Не то чтобы везде, где мы останавливались, было «нормально», но отель Кардек определено странный. Моя кровать затесалась в углу на небольшой платформе. Между моим спальным местом и огромной кроватью с балдахином моих родителей в другом конце комнаты есть небольшая зона отдыха. Но не это самое странное. Нет, самое странное — вся комната украшена в насыщенных фиолетовых и темно-голубых тонах, серебряные и вельветовые драпировки повсюду, словно мы оказались в шатре у предсказателя судьбы. Ручки на шкафах и крючки имеют форму сцепленных рук, устремленных вверх.

Мы грудой составили свои чемоданы прямо на полированном полу, одежда разбросана в желании побыстрее переодеться и лечь спать. И в центре всего этого хаоса, между маминой косметичкой и моей сумкой с фотоаппаратом, восседает Джейкоб Эллис Хейл, лучший друг и призрак. Джейкоб преследует меня с прошлого лета, когда я упала в реку, а он спас мне жизнь. Вместе мы сражались с духами в Шотландии, полтергейстами в Париже на кладбищах, в катакомбах и много где еще.

Он сидит, скрестив ноги, и уперлись локтями в колени, перед ним на полу книга с комиксами.

И я вижу, как страницы переворачиваются.

Это мог быть ветерок, но мама уже закрыла окно. А страницы переворачиваются так, словно мальчишка читает книгу. Мы оба знаем, что он не должен был так делать.

Еще неделю назад он не мог, а теперь…

— Ну же, Кэсс, — говорит мама. — Живо-живо.

Мы не планировали снимать до самого вечера, поэтому я хочу возразить, когда папа добавляет:

— У нас встреча с нашим гидом в Кафе-дю-Мон.

От любопытства я оживлюсь. Везде, где мы снимали шоу родителей, у нас был новый гид. Некто кто по-настоящему знает город… и его секреты. Мне интересно, каким окажется наш гид здесь. Скептик или верующий.

В другом конце комнаты, мои родители собираются. Мама вытирает остатки крема для бритья со щеки папы. Он помогает маме застегнуть браслет. Они по-прежнему мои родители: неуклюжие, занудные и милые. Но сегодня вечером, когда камеры заработают, они станут современно иными: оккультурологами, путешественниками, исследователями паранормального, чем — то большим нежели сама жизнь.

— Твоя жизнь тоже довольно большая, — произносит Джейкоб, не поднимая головы. — Ну, или, по — крайней мере, довольно странная. Я никогда не понимал, как жизнь меняет свой размер…

Познакомьтесь, Джейкоб Эллис Хейл, друг-призрак и постоянный соглядатай.

Он вскидывает руки.

— Не моя вина, что ты думаешь так громко.

Насколько я могу судить, его способность читать мои мысли как-то связана с тем фактом, что он вытащил меня из царства мертвых, а я затянула его в мир живых, и мы приклеились друг к другу. Как волосы и жвачка.

Джейкоб хмурится.

— Это я-то жвачка?

Я закатываю глаза. Дело в том, что я тоже должна была читать его мысли.

— Быть может, мои мысли слишком тихие, — говорит он.

Быть может, у тебя в голове пусто, думаю я, показывая ему язык.

Он хмурится. Я фыркаю. Мои родители оборачиваются и смотрят на меня.

— Простите, — я пожимаю плечами. — Всего лишь Джейкоб.

Мама улыбается, а папа лишь вскидывает бровь. Мама верующая, хотя я не вполне уверена, что она верит в Джейкоба-призрака или Джейкоба-воображаемого друга-и-удобное-оправдание-тому-что-она-постоянно-влипает-в-неприятности. Папа точно не верит во всё это, и он считает, что я слишком взрослая для воображаемых друзей. Я согласна. Но Джейкоб едва ли воображаемый, всего лишь невидимый, и не моя вина, что мои родители не могут его видеть.

Пока.

Я думаю об этом слове несколько тихо, как только могу, но Джейкоб всё равно слышит. Кажется, он не уловил в нём моего ужаса, а потому он лишь встаёт и улыбается.

— Знаешь, — говорит он, подышав на окно, — быть может, я бы мог…

Он подносит указательный палец к запотевшему окну и хмурится, сосредоточившись, он выводит букву «Д». К моему удивлению… и ужасу… на стекле появляется буква.

Я спрыгиваю с кровати и стираю её до того, как увидят родители.

— Кайфолом, — бурчит он, но последнее что мне нужно, чтобы мама с папой поняли, что Джейкоб настоящий или что я умирала, или что каждую свободную секунду я охочусь за призраками. Не думаю, что они одобрят.