Интермеццо Лина - Рита Трофимова

Интермеццо Лина

Глава 1

Солнечный зайчик кружил на трюмо, чуть задержавшись на фарфоровой барыне-статуэтке, заскользил поверх солнечных бликов, просочившихся на стену сквозь ажурную занавеску, сполз ниже, почти коснувшись рук Лины, маленькой восьмилетней девочки, что, сидя на полу, раскрашивала экран разноцветными мелками. Сосредоточенная и серьёзная, она совсем не обращала внимания на взбесившийся лучик, а он, пощекотав её руки, нырнул в лицо, ослепив на мгновение огненным светом, и снова прыгнул на стену. Девочка недовольно зажмурилась и украдкой скосила взгляд на окно, за которым слышалась плохо скрываемая возня, затем неожиданно вскочила и в два прыжка достигла занавески. Лучик дрогнул и взмыл вверх. За окном раздался мальчишеский хохот.

— Лина, детка! — Мама Марта заглянула в комнату, услышав визгливый смех и топот удаляющихся ног. — Вот паразиты, — недовольно проворчала женщина, — все цветы мне потоптали под окном. Этим летом никакого спасу нет от местных хулиганов!

Женщина говорила про соседских детей, нарушителей спокойствия семьи Альтман. Лина разочарованно вздохнула и посмотрела на колышущуюся ветром занавеску. Знала бы мама Марта, как же ей хотелось туда, к ним.

— Пойдём на кухню, Чижик, — прервала невесёлые размышления девочки мама Марта, — поможешь мне корзинку с пирожками отнести Потаповым, помнишь, как в «Красной Шапочке»?

Лина послушно кивнула и засеменила за матерью.

— Вот возьми. — Марта протянула ей небольшую плетёнку со свежей выпечкой, аккуратно прикрытую белой накрахмаленной и отглаженной скатёркой. — Хочешь пирожок?

— С малиной, — сказала девочка, и Марта, обернув ароматную выпечку бумажной салфеткой, протянула его Лине.

— А что это у тебя с руками, дочка? — возмутилась женщина, откладывая пирожок в сторону и разглядывая испачканные разноцветными мелками пальцы девочки, — а ну-ка быстро мыть руки!

— Ой, я сейчас. — Лина вприпрыжку побежала к умывальнику на кухне.

Марта, отложив корзинку в сторону, устремилась к видавшему виды шифоньеру и достала с полки небольшую шляпку с полями, перетянутую красной лентой. Водрузив её на белокурую головку Лины, она удовлетворённо улыбнулась:

— Ну вот, чем не Красная Шапочка, — сказала она, сменив свой гнев на милость. — Теперь ступай, только осторожно, смотри под ноги да по сторонам, а я приду позже.

И вот Лина, следуя напутствиям мамы Марты, побрела по тропинке на соседнюю дачу, жуя пирожок и оглядывая кусты на всякий случай. Вдруг там притаился сказочный волк или ещё какое существо? Марта задержалась на кухне, собирая вторую поклажу. Этот год на даче Альтман выдался ягодным, и она аккуратно складывала в корзину ёмкости с малиной и земляникой.

Не прошло и десяти минут, как на пороге появилась взволнованная Лина, платьице и коленки перепачканы грязью, волосы растрёпаны, от шляпки, зажатой в руках, красным шлейфом волочится оборванная лента… Девочка всхлипывала, едва сдерживая слёзы.

— Лина⁉ — со смесью удивления и раздражения прошипела Марта, — что произошло⁈ Тебя обидели?

Девочка усиленно замотала головой:

— Нет-нет, я просто упала, а пирожки рассыпались, корзинка… в грязь улетела. — Наконец она заревела, ожидая гнева родительницы. — Там была большая лужа с грязью и я…

— Ты правду сейчас говоришь? — взревела Марта, — отвечай!

Лина лишь кивнула, размазывая солёную грязь по лицу.

— Недоразумение ты моё… Ох, чувствую, не обошлось тут без этих хулиганов.

— Нет-нет, они совсем ни при чём, я сама!

— Сама… знаю я это твоё сама!

Спустя полчаса мама Марта и Лина пришли на дачу Потаповых. Наспех была собрана новая корзинка с выпечкой, а тётя Варя, неизменная Мартина подруга-соседка, уже растапливала самовар сухими еловыми шишками и расставляла чашки на столе летней беседки. Пахло ароматными травами, дымком с хвоей и свежей булкой с изюмом.

Заплаканная Лина, уже умытая и переодетая в чистое платье, но совсем поникшая, молчала, уткнувшись глазами в пол.

— Линуся, дочка, ну что ты такая хмурая? — Тётя Варя весело подмигнула девочке и притянула её к себе потной рукой.

В этот момент из общей массы детей, толкающихся рядом с беседкой, выскочил патлатый мальчуган, внук тёти Вари Потаповой, и, не дав Лине опомниться, потащил её в свою компанию.

— А красивая девка у вас растёт, копия Элы, — засмеялась тётя Варя вслед удаляющимся детям, — вон как мой Пашка оживился.

Пашка, видимо, так не считал. Отойдя на безопасное расстояние и осторожно поглядывая на подозрительную соседку, он усадил Лину на скамейку и злобно прошептал:

— Расскажешь тёть Марте — и тебе каюк!

Да что она могла рассказать⁈ Признаться в собственной глупости? Она и сама не поняла, как, вдруг зазевавшись, споткнулась обо что-то твёрдое и полетела прямо в лужу, уронила корзинку, рассыпала пирожки, а шляпу… словно ветром сорвало под громкий смех пацанов.

— Какая же ты неуклюжая, детка! — съехидничал кто-то, подражая голосу мамы Марты, и мальчики скрылись в кустах можжевельника.

— Не расскажу, нет, — прошептала Лина в ответ с глазами, полными слёз.

— Вот и хорошо, умница, детка! — Пашка одобрительно похлопал Лину по плечу и вернулся к своим мальчишеским забавам. Вскоре дети и вовсе позабыли про её существование, растворившись в шумной игре. Лине только и оставалось, что сидеть на лавке и наблюдать со стороны.

Глава 2

Так уж повелось, что главой семьи Альтман из поколения в поколение становились женщины. Марта Альтман — потомственная русская немка — была не исключением. Властная и требовательная по натуре, она педантично поддерживала чистоту своего окружения, сторонясь нежелательных связей и знакомств.

Каждое лето небольшое семейство Альтман возвращалось в элитный дачный посёлок, где Марту и Лину ожидали добротный особняк, ухоженный хозяйкой сад и огород, и неизменная подруга Потапова Варвара Петровна, из года в год собирающая компромат на жителей округи и перемывающая им косточки за вечерним чаепитием.

Каким-то образом болтливая соседка вписалась в жизненный уклад суровой немки. Ведь Марта Альтман считала себя справедливой и во всём любила порядок. Быть может, жизненные обстоятельства сыграли роль; быть может, педагогическая профессия. Всё-то в её жизни подчинялось контролю и расписанию. Она и в отпуске не расслаблялась, поднималась с петухами и трудилась в огороде до полудня, а после короткого отдыха вновь находила себе дела. Маленькую Лину она воспитывала в строгости, искренне полагая, что «трудолюбие закладывается не природой, а воспитанием».

В посёлке Марту недолюбливали. Всем