Кот варит ведьме приворот - Маргарита Александровна Гришаева

Маргарита Гришаева

Кот варит ведьме приворот

ПРОЛОГ. Котья Кара

Шум в коридоре заставил меня проснуться. В темноте раздавались грохот и тихие проклятия, а я с наслаждением потянулся, до самого кончика хвоста, щелкнул челюстью, бросил взгляд на часы – третий час ночи – и только после этого отправился встречать нерадивую хозяйку.

– Ко-о-отик мой пришел меня встречать, – пьяненько прохихикала растянувшаяся на полу девушка. – Хороший ко-о-отик, забо-о-отливый.

– Кара, ты видела, сколько времени? Приличные ведьмы так поздно домой не возвращаются.

– Ага… они вообще домой не возвращаются, – снова рассмеялась она, попытавшись сесть прямо. Но не сказать, что ей это удалось.

Устало вздохнув, я поднялся на задние лапы и отправился помогать своей бедовой ведьме.

Эх… тяжела и неказиста доля ведьминского фамильяра. Чем только не приходится заниматься приличному коту.

– Перестань…что ты делаешь… не хочу, – вяло отбрыкивалась лапками пьяная ведьма, пока я стаскивал с нее грязное платье.

– А-а-а, что ты делаешь, изверг! Она же холодная! – орала она дурниной, как мартовская кошка, когда я активировал разбрызгиватель у нее над головой. Еще через пару минут она тряслась, обнимая себя лапами за плечи, зато взгляд стал куда яснее.

– В-в-все, д-д-дальше я с-с-сама. С-с-спасиб-б-бо.

– Ужинать будешь?

– Да мы с девочками уже…

– То есть я зря готовил? – бросил я на нее пристальный взгляд.

– Я все съем, – тут же исправилась ведьмочка.

Удовлетворенно кивнув, я пошел на кухню греть поздний ужин. Из ванной Кара выползла куда более трезвой и куда менее веселой – начали догонять последствия возлияний.

– Чтоб я еще раз… – бормотала она, усаживаясь за стол и беря в руки ложку, – ох… голова кружится…

– Кушай. – Я поставил перед ней тарелку легкого супчика с травами.

– Чтобы я без тебя делала, Басевий, – подняла на меня благодарный взгляд ведьмочка.

Эх, кто бы мог подумать, что моя жизнь сложится так, и я, простой котенок с улиц, стану опекуном безголовой ведьмы. Как сейчас помню тот дождливый день, когда мы встретились…

***

Дождь шел не прекращаясь уже неделю, и я понимал, что мне осталось недолго…Усталые лапы скользили по мокрой брусчатке и листьям, поэтому утащить что-то или поймать не удавалось уже несколько дней. В животе уныло выло, и так же уныло было в душе. Лежа под покинутым старым прилавком на самой окраине рынка, я понимал, что все… Сил не хватало даже на то, чтобы махнуть хвостом. Двигаться не выходило, а ведь движение – это жизнь. И моя, видимо, подходила к концу.

В этот серый дождливый день, слушая затихающий шум рынка, я лежал в ледяной луже и думал, увижу ли следующий день. На рынке выживали только взрослые и матерые коты. Те, кто мог вовремя сбежать или удачно дать сдачи. Я мог только жалобно мяукать. Но сейчас и голоса не осталось. А грязная шерстка уже сливалась с камнями брусчатки …

Прикрыв глаза, я стал молиться котьим богиням… Я молился, чтобы вновь почувствовать тепло маминой шерсти, ее шершавый язычок, вылизывающий макушку, писк братьев и сестер. Молился, чтобы в следующей жизни прожить дольше и увидеть что-то большее, чем этот грязный рынок.

Внезапно ощутив тепло, я даже обрадовался. Все… отмучился. А открыв глаза, искренне решил, что ко мне и правда спустилась одна из богинь. У нее были очень теплые руки – именно их я почувствовал. И взгляд словно светился чем-то…

Котья богиня выглядела простой человечкой, но в то же время… какой-то доброй.

– Как же ты так, бедненький.

Она стянула с плеч серую шкурку и опустила на меня. И стало так тепло-тепло…

– Идем…

Я почувствовал, как мое тело отрывается от холодного камня и меня обволакивает тепло. Я прикрыл глаза и уже предвкушал встречу с мамой. А открыв их в следующий раз, понял, что на кошачий рай это не слишком похоже. Было уютно, но почему-то темно. Не видно ничего. Но откуда-то тянуло вкусным запахом, на который я и пошел, в конце концов выбравшись из темноты на свет. И тут же вздрогнул, оказавшись под прицелом двух глаз.

– Мама, он плосулся! – громко крикнуло это нечто и грохотом убежало.

А я ошарашенно осматривался. Коробка, в которой я оказался, была огромной. Здесь было очень-очень тепло, а еще одуряюще пахло едой. Живот взвыл с новой силой, и даже силы появились, чтобы выползти. Других котов я поблизости не видел и не чуял, а значит, отнять у меня добычу никто не сможет. Правда, почти сразу снова послышался топот и вошла котья богиня, а вслед за ней вбежало нечто. Кажется, это тоже была богиня, но маленькая.

– Проснулся, малыш? Голодный, наверное, бедняга. Вон какой худой. На, попей немного.

И тут же под носом у меня оказалась плошка, полная ароматной белой жидкости.

– И правда кошачий рай, – прослезился я, попробовав, ведь эта штука на вкус была почти такой же, как мама-кошка.

– Маленький, холосенький, – сопела над головой маленькая богиня, – я буу саботися о тебе…

***

Со временем я понял, что оказался в настоящем доме. И что приютила меня не богиня, а ведьма с дочкой. Хотя для меня госпожа Рината осталась настоящей богиней – ведь в тот холодный день она спасла меня. И за это я поклялся верно служить ей и помогать во всем. Маленькая богиня по имени Каролина совсем не знала настоящей жизни. Глупый котенок часто отказывался кушать. Она плохо следила за своей шкуркой, а ведь ее длинная шерсть легко путалась. А еще котенок так и норовил влезть куда не стоит. То в горячее пламя очага, то в вонючие штучки, стоящие в отдельном шкафу у богини. За непоседой нужно было все время следить, а кошачья богиня часто запиралась в подвале, откуда сильно пахло травами.

Так что заботу о глупом котенке мне пришлось взять на себя. Я садился на стол рядом с ее тарелкой и показывал, как надо кушать. Пытался мыть и укладывать ей шерстку. И категорически не пускал ее к плохо пахнущему шкафу и опасно сверкающим штукам. Но маленькая богиня не ценила моих усилий, только плакала и обижалась.

Зато госпожа Рината правильно оценила мои заслуги. Меня наградили вкусным кусочком мяса и дали какой-то отвар. Пахло очень вкусно, вот только попробовав его, я быстро уснул. А когда проснулся… мир вокруг изменился.

Хотя, точнее, изменился я. Когда впервые из моего рта вырвалось протяжное «Нельзя-у-у-у!» вместо привычного «Мяу!»,