Осень по договору: Жена на шесть месяцев - Ива Шелест

Ива Шелест

Осень по договору: Жена на шесть месяцев

Глава 1. Ника: Команда на двоих

— Мам, а что если я провалю собеседование и меня не возьмут в лицей, а потом я не поступлю в университет, не найду работу и буду всю жизнь жить с тобой и есть твои бутерброды? — Соня откусила кусок тоста с джемом и посмотрела на меня с таким серьезным видом, словно обсуждала планы по захвату мира.

— Ужас какой, — я налила себе кофе и села напротив. — Придется выгонять тебя на улицу в двадцать пять.

— В двадцать пять уже поздно. В двадцать три максимум.

— Договорились.

За окном моросил дождь, превращая сентябрьское утро в серую акварель. Капли стекали по стеклу, и кухня казалась особенно уютной на их фоне — теплый свет над столом, запах кофе, шипение чайника. Наш утренний ритуал, отточенный до автоматизма: я готовлю завтрак, Соня читает новости в телефоне и выдает перлы о мировых проблемах.

— Кстати, — она подняла глаза от экрана, — ты видела, что пишут про этого вашего босса? Глеба как-его-там?

— Руднева. И он не мой босс, а генеральный директор компании, где я работаю. Разница есть.

— Ну да, конечно. — Соня закатила глаза. — Так вот, пишут, что он холодная задница и карьерист, который ни с кем не встречается, потому что слишком занят подсчетом денег.

— Откуда такая информация?

— Интернет. Там сегодня статья про самых завидных холостяков города, и он в списке. Но комментарии злые — типа, красивый, богатый, но с эмоциональным интеллектом табуретки.

Я усмехнулась. Глеб Руднев действительно не отличался особой теплотой в общении, но называть его холодной задницей было несправедливо. Скорее, он просто не тратил время на лишние слова и жесты. В мире, где каждый норовит приукрасить реальность, это было почти освежающе.

— Может, он просто интроверт, — предположила я.

— Мам, интроверты тоже умеют улыбаться. А этот твой генеральный директор выглядит так, словно у него лицо заморозили.

— Не мой.

— Ну хорошо, не твой. Но все равно странный. Хотя симпатичный, это да. У него такие глаза... — Соня задумчиво покрутила ложку в чашке. — Знаешь, как у тех актеров, которые играют сложных персонажей. Красивые, но с какой-то тайной болью.

— Ты слишком много сериалов смотришь.

— А ты слишком мало. Кстати, о сериалах — можно я сегодня после школы пойду к Лизе? Мы хотим посмотреть новый сезон "Эмили в Париже".

— Можно, но до восьми дома. И домашнее задание не забудь.

— Мам, я же не безответственная малолетка.

— Нет, ты безответственная четырнадцатилетка. Большая разница.

Соня фыркнула и снова уткнулась в телефон. Я допила кофе и посмотрела на часы — половина седьмого. Нужно было выходить через полчаса, чтобы успеть довести дочку до школы и добраться на работу к половине девятого. Рутина, отлаженная до секунд.

— А что у тебя сегодня на работе? — спросила Соня, не поднимая головы.

— Планерка, потом встреча с поставщиками, потом куча отчетов. Обычный четверг.

— Звучит скучно.

— Зато стабильно. И позволяет платить за твой будущий лицей.

— Кстати, о лицее... — Соня наконец оторвалась от телефона и посмотрела на меня. — А что, если я не потяну? Программа там сложная, дети все из богатых семей, у них репетиторы с пеленок...

Интонация изменилась. За легкостью и иронией проскользнуло что-то другое — тревога, которую она пыталась спрятать за шутками.

— Сонь, — я наклонилась и накрыла ее руку своей, — ты умнее половины этих детей с репетиторами. И точно упорнее. Помнишь, как ты готовилась к олимпиаде по литературе в прошлом году?

— Помню. Месяц каждый день по три часа читала и конспектировала.

— И что?

— Заняла второе место в городе, — она улыбнулась.

— Вот именно. Так что хватит накручивать себя. Поступишь — и точка.

— А если не поступлю?

— Тогда пойдешь в обычную школу и тоже будешь отличницей. Лицей — это просто один из путей, а не единственный билет в счастливую жизнь.

Соня кивнула, но я видела, что тревога никуда не делась. Вступительные экзамены были через месяц, и чем ближе становилась дата, тем больше она нервничала. Неудивительно — конкурс огромный, а цена ошибки казалась слишком высокой.

— Кстати, — я встала и начала убирать со стола, — завтра идем в торговый центр за курткой. Твоя уже коротка.

— Опять трата денег, — проворчала Соня.

— Опять забота о том, чтобы моя дочь не ходила в куртке по локоть.

— Можно взять мою старую куртку и нашить на нее что-нибудь стильное. Лоскуты, например.

— Можно. Но не будем.

— Скучная ты, мам.

— Зато практичная.

Соня засмеялась и пошла собираться. Я осталась на кухне одна, жуя ее недоеденный тост и слушая, как дождь барабанит по подоконнику. В такие моменты хотелось остановить время — побыть еще немного в теплом коконе утреннего покоя, прежде чем окунуться в суету рабочего дня.

Но время не останавливается. Особенно когда у тебя куча обязанностей и дочь, которой нужно обеспечить будущее.

— Мам, ты готова? — Соня появилась в дверях с рюкзаком за плечами и в той самой короткой куртке.

— Готова.

Мы вышли из подъезда старого кирпичного дома и оказались под дождем. Соня раскрыла зонт, и мы поделились им — привычный танец двух людей, которые научились ходить в одном ритме. Еще год назад я наклонялась к ней, а теперь мы идем почти на одном уровне.

— Знаешь, — сказала она, когда мы дошли до калитки школы напротив высокого офисного здания, — а может, твой генеральный директор просто не встретил ту самую?

— Какую самую?

— Ну которая его растопит. Как в фильмах — приходит правильная девушка, и ледяной принц превращается в нормального человека.

— Жизнь не кино, Сонь.

— А жаль, — она обняла меня на прощание. — В кино все проще.

— Зато в жизни интереснее. Давай, беги, опоздаешь на первый урок.

— Пока, мам. Увидимся вечером.

Я смотрела, как она бежит по мокрому двору к входу в школу, помахивая рукой знакомым одноклассникам. Четырнадцать лет, а уже такая самостоятельная. И такая высокая... Еще вчера, казалось,