Развод со зверем. Он не отпустит - Анна Григорьевна Владимирова

Развод со зверем. Он не отпустит

Анна Владимирова

1

— Алёна Владимировна…

Я обернулась на ступенях здания суда. Ко мне спешила Маргарита. И, вроде бы, мы все обсудили после заседания, но я прекрасно понимала, что у моей клиентки сегодня один из лучших дней в жизни — она получила развод со своим монстром. И детей. Благодаря мне. Понятно, что сухого подведения итогов ей недостаточно.

Маргарита подошла ко мне и обняла:

— Простите за это, но я вам так благодарна! — всхлипнула она.

Её тело дрожало, дыхание сбивалось. За время процесса, который длился полгода, от нее почти ничего не осталось — Маргарита похудела, постарела и выцвела. Но сегодня она, наконец, свободна. Конечно, я обняла ее в ответ:

— Я горжусь вами, — прошептала ей. — Всё позади.

— Спасибо. — Она отстранилась и посмотрела в мои глаза.

Я кивнула.

— Берегите себя.

Мы распрощались, и я направилась к машине, припаркованной у самых ступеней. За мной пристально наблюдал личный охранник, а когда я подошла к машине, открыл мне двери:

— Прошу.

— Спасибо, Петь….

На заднем сиденьи меня ждал набор задолбавшегося вусмерть адвоката по бракоразводным процессам с оборотнями — плед, коробка шоколадных конфет, кофе и виски. В обязанности Пети это все не входило, но он был профи во всем. И забота обо мне не стала исключением.

— Домой, Алена Владимировна?

— Да, — поморщилась я, схватилась за бокал с виски и пригубила.

Домой мне никогда не хотелось. Я смотрела на здание суда, медленно уплывавшее за пределы взгляда, и ловила себя на том, что снова завидую…. На этот раз Маргарите. Она свободна.

А я — нет. И мне нужно ехать домой. К своему собственному монстру. Впрочем, всегда есть шанс, что Север не явится ночевать. Нет, он не изменял. Он — слишком востребованный нейрохирург, и у него нет ни на что времени, кроме как на работу. Вообще ни на что. Ни на слова, ни на эмоции. Если у Маргариты монстр был агрессивный и несогласный с разводом, то мой — молчаливый, равнодушный и холодный. И ему шло его имя, как никому другому.

Мне иногда хотелось, чтобы Север вышел из себя, сбросил свою ледяную маску и разозлился, как они это умеют. А я видела, как они борются за свою семью, как скалят клыки, как угрожают своим женщинам, как ломают карандаши на заседаниях и оставляют глубокие борозды от когтей на столах. И как смотрят с ненавистью на меня каждый раз, когда я беру слово в зале суда. Таких адвокатов, как я, немного. Потому что страшно вот так вот открыто переходить дорогу матерым хищникам.

Одно меня спасало — Петя. И это было молчаливое проявление холодной до мурашек заботы от Севера — телохранитель-оборотень, который во второй ипостаси был медведем. Один его взгляд, и меня обходили по широкой дуге. Но я всё равно ходила по кромке льда. Эти злые глаза разъяренных хищников снились ночами.

— Я заказал вам ужин, — сообщил Петя. — Вы почти ничего не ели последнюю неделю….

Я благодарно улыбнулась.

— Спасибо.

Кофе согрело, виски расслабило, и я смаковала шоколадную конфету, поглядывая на город. Вот и что мне, казалось, бы нужно? Ну, нет у меня счастливой семейной жизни, так мало у кого она есть в принципе. А с оборотнями — вообще редкость.

Но беда не в том, что у меня не было семейного счастья….

У меня не было другого — чувства безопасности, необходимого любому человеку. Спокойно я себя чувствовала только в машине с Петей, пока мы куда-то ехали. Потому что жить среди хищников — это испытание. Но если других хищников я могу оставить за пределами личного пространства, то самый пугающий всегда ждал меня в постели….

2

Сегодня Север оказался дома раньше.

Просторная комната погружена в полумрак. Через панорамные окна, подернутые дымкой полупрозрачных тюлей, поблескивают огни ночного города. Север стоит у окна с бокалом его любимого виски, а на столике меня ждет ужин. Север, видимо, встретил доставку и накрыл мне стол в гостиной. Редкое прямое внимание от мужа без намеков. Видимо, у него что-то случилось, но я об этом снова ничего не узнаю.

Алкоголь примирил меня со многим сегодня вечером, и с ранним возвращением мужа — в частности. Я сбросила туфли на пороге гостиной, и, подхватив их, прошла босиком к столу.

В обычной семье кто-то бы уже сказал: «Ты сегодня рано. Как прошел твой день?» Но Север молчал. Равнодушно до боли…. Наверное, когда-нибудь его равнодушие убьет все мои чувства. Наверное. Но до этого ещё далеко, потому что я привычно вскипела внутри.

— Привет, — бросила я в пустоту, кинула туфли на пол, подхватила тарелку со стейком и уже собралась уйти, когда позади послышалось тяжелое:

— Останься.

Я замерла с тарелкой, не оборачиваясь.

— Зачем?

— Просто хочу побыть с тобой.

Я обернулась, и меня накрыло чувствами. Как же устало он выглядел... Широкая спина сгорблена, голова опущена, и это делало его взгляд из-под бровей совсем невыносимым. Стало страшно. И жалко. Его. Себя. Я любила его и ненавидела одновременно с одинаковой силой.

Север направился к креслу и тяжело в него опустился.

— Что-то случилось? — тихо спросила я и вернулась к столу.

— Нет, — хрипло ответил он.

И тишина.

Как и всегда. Ни узнать ничего о нем, ни утешить, ни коснуться.

— Север, я так больше не могу, — слетело с губ, и в носу защипало.

— Как?

Говорить об этом с ним не было смысла. Бывало, я срывалась. Кричала на него, била посуду, обвиняла в бесчувственности… Его это только злило. А заканчивал он все это одним и тем же непревзойденным способом — сексом. Звериным, сумасшедшим, голодным и сводящим с ума, наутро после которого я ещё долго не могла встать и прийти в себя от опустошения.

— Хочешь, чтобы я снова разбила что-нибудь? — усмехнулась я со злостью и принялась за стейк. — Я слишком голодная, чтобы с тобой разговаривать и вообще видеть тебя.

— Ты выиграла новое громкое дело, — сменил он тему и устремил на меня внимательный взгляд.

— Да. И что? — пожала я плечами.

—