Просто неотразима - Ванесса Фитч

Джин впервые услышала о Лансе Диллоне в случайно подслушанном разговоре двух девушек, сидевших недалеко от нее.

— Подожди, сейчас увидишь его. Он невероятно красив!

Джин не была близко знакома с этими девушками, лишь знала их имена: о незаурядной внешности Ланса Диллона говорила Милли, а Лайза хихикала ей в ответ. Обе были весьма привлекательными блондинками с голливудскими белозубыми улыбками.

— Ты, должно быть, шутишь! — фыркнула Лайза. — У нашего профессора сын-красавчик? Это невозможно!

— Клянусь, так и есть, — настаивала Милли. — Спроси кого угодно.

Лайза огляделась и заметила Джин, сидевшую ближе всех.

— Давай спросим нашу англичанку, — хитро улыбнувшись, проговорила она.

Джин напряглась. Ей не хотелось попадать в неловкое положение.

— Ты уже видела нового по истории? — обратилась к ней Милли.

Девушка покачала головой.

— А что случилось с профессором Диллоном?

Милли округлила глаза.

— Ты что, с другой планеты?

Джин не стала отвечать. И почему всем что-нибудь от нее надо? Она ведь ни к кому не приставала, и им не стоило бы задевать ее.

— Не иначе как с Марса! — хихикнула Лайза.

Подружки весело рассмеялись.

Джин не видела в этом ничего смешного. Ей только хотелось, чтобы они оставили ее в покое.

— У профессора Диллона сердечный приступ, — сообщила всезнающая Милли.

— О… — Джин расстроилась. Ей всегда нравился старый профессор. — С ним все в порядке?

Милли пожала плечами. Ее не слишком интересовало здоровье преподавателя.

— Вот он, — прошипела она Лайзе, и обе мгновенно забыли о Джин.

Девушку это не огорчило. У нее никогда не было много друзей. Тренировки, занятия и еще работа не позволяли ей посещать молодежные сборища в колледже.

Без особого интереса Джин взглянула на вошедшего преподавателя, и ей пришлось признать, что более красивого мужчину она никогда не видела.

Он был очень высок, выше шести футов. Черные волосы, откинутые назад, открывали высокий лоб. Черты лица были классически правильными и казались высеченными из гранита. Сколько ему лет, трудно было определить, но это не имело никакого значения.

Джин не могла отвести взгляда от его пронзительно-синих глаз. На мгновение ей показалось, что она уже видела эти глаза раньше.

Мужчина оглядел аудиторию и быстро пробежал глазами по списку группы. Он не произнес ни слова, но стояла полная тишина.

— Меня зовут Ланселот Диллон, — произнес он сухим официальным тоном. — Друзья зовут меня Ланс, а вы можете называть профессором Диллоном, — по крайней мере, до тех пор, пока не станете известны так же, как, скажем, Джордж Вашингтон. Тогда зовите хоть Дураком.

Повисла тишина, а затем вся группа дружно рассмеялась. Все, кроме Джин. Ей не было смешно. Она уже начинала скучать по старому профессору, снисходительному, рассеянному и не придиравшемуся зря.

— Итак, ваши работы. — Он приподнял папку с тетрадями. — Я буду называть ваши имена, а вы подходите.

Так все и происходило. По ходу занятия молодой Диллон давал краткие комментарии. Он оказался более строг, чем его отец.

К счастью для Джин, в группе было еще пятнадцать студентов, так что отсутствие ее реферата оказалось незамеченным. По правде говоря, она вообще надеялась, что на нее профессор не обратит внимания. Так она старалась держаться и на других лекциях и семинарах, которые посещала в колледже — скромном учебном заведении в маленьком городке неподалеку от Бостона.

Пару раз она нервно вздрогнула, когда взгляд Диллона скользнул по ней. Но, по-видимому, она не привлекла внимания преподавателя. Джин решила вздремнуть, как обычно.

Обсуждение великих имен почти закончилось, когда удача повернулась к ней спиной: Диллон все-таки назвал ее имя. Если бы он не следовал алфавитному порядку, то Джин Кейси могла бы не беспокоиться до следующего раза.

— Джиневра Кейси? — повторил преподаватель. — О господи, Джиневра! Это невозможно!

Комический ужас, прозвучавший в его восклицании, вызвал всеобщий хохот.

Если поначалу сынок профессора и мог рассчитывать на ее симпатию, то теперь у него не осталось шанса. Что он нашел смешного в ее имени?

Все студенты, как по команде, обернулись в сторону виновницы веселья. Диллон приподнял бровь.

— Прошу прощения. Не ожидал встретить здесь прекрасную королеву. Ведь эту девушку зовут как супругу легендарного короля Артура и возлюбленную самого прославленного из рыцарей Круглого стола — Ланселота.

Джин понимала, что ее мало кто воспринимает здесь всерьез. Она слишком отличалась от американок. Их волосы всегда были завиты и замысловато уложены. А у нее были от природы вьющиеся черные волосы, короткие, как, у мальчика. Далеко не каждый мог оценить ее поразительную женственность. Уголки ее изумрудно-зеленых глаз слегка поднимались к вискам, а полные губы были мягки и нежны. Она была невысокой и еще по-юношески угловатой. Ее точеная фигурка с высокой грудью, тонкой талией и длинными стройными ногами казалась хрупкой, но это было обманчивое впечатление.

Как-то один парень заявил ей, что она очень даже ничего. Но в ответ он услышал лишь ее пренебрежительный смешок и больше этих слов не повторял.

И тут Джин вспомнила, где видела этого мужчину раньше. Несколько дней тому назад утром из-за тумана ничего вокруг нельзя было разглядеть. Это не остановило ее. Она пробегала второй круг, когда внезапно налетела на кого-то.

— Какого черта! — услышала она сердитый возглас и выругалась в ответ, уже падая на землю.

— Вы не ушиблись?

Кто-то присел рядом с ней.

Джин подняла голову и встретилась с пронзительными синими глазами. Ленивая улыбка показалась на небритом лице. Девушка не видела повода для веселья и продолжала сердито дуться. Видимо, мужчина воспринял ее взгляд как обвинение и решил перейти в наступление.

— Это вы натолкнулись на меня, — уточнил он.

— А зачем вы стояли посреди дорожки?

— Да, но я не ожидал никого встретить в столь ранний час, особенно любителей толкаться.

— Я не толкаюсь, а бегаю, — прошипела Джин.

— Понятно.

Этот тип уже злил ее.

— Здесь дорожка колледжа, — решила она поставить его на место.

— Знаю.

Джин недоверчиво прищурила глаза. Конечно, в колледже встречались и взрослые студенты. Но его она не помнила, а его трудно было не заметить.