Прибежище из серы и тьмы - Люсинда Дарк

Прибежище из Серы и Тьмы

СМЕРТНЫЕ БОГИ

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

ЛЮСИНДА ДАРК

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Перевод выполнен группой: delicate_rose_mur

Я не буду обладать тобой без тьмы, которая прячется внутри тебя. Я не позволю тебе обладать мной без безумия, которое делает меня мной. Если наши демоны не умеют танцевать, то и мы не сможем.

— НИКИТА ГИЛЛ

Глоссарий/Список Богов

Ариадна: (Высший Бог), Богиня Тьмы

Авиа: (древний язык) ласкательное обращение, означающее «бабушка»

Акслан: (Низший Бог) Бог Победы

Азаи: (Высший Бог), Бог Силы

Кэдмон: (Высший Бог) Бог Пророчеств

День Нисхождения: национальный Анатольский праздник, посвященный дню Нисхождения Богов в мир смертных.

Данаи: (Высший Бог) Царица Богов, Богиня Красоты и Боли

Деа: (древний язык) ласкательное обращение, означающее либо — Богиня, либо — удача /сокровище

Демия: (Низший Бог), Богиня Птиц

Денза : деньги, валюта

Божественность: магическими или потусторонними способностями обладают только те, кто являются Богами или произошли от Богов.

Долос: (Низший Бог) Бог Заточения

Город Богов: Город, выбранный в качестве дани Богам, обычно более роскошный, чем небольшие города, управляемые Богами-Повелителями.

Бог-Повелитель: Бог / Богиня, которому были предоставлены права править определенным городом или территорией в качестве его главы.

Гигея: (Высший Бог), Богиня Стратегии

Хатци: (Низший Бог) Бог Путешествий

Пограничные Земли: незаселенные земли за пределами цивилизации смертных и бессмертных, населенные монстрами и незерацианами. Единственный клочок земли на Анатольском континенте, которым не правят и не населяют Божественные Существа.

Лаутус: (Низший Бог) Бог Чистоты

Македония: (Высший Бог), Богиня Знаний

Маладезия: (Низший Бог) Богиня Восхвалений

Морс паллиум: (древний язык) одежда, выдаваемая тем, кого забрала смерть. Обычно посылается врагам как предупреждение о дурных намерениях или проклятие; буквально означает — смерть идет за тобой.

Смертный Бог: смертный с Богом / Божественным происхождением

Нарелль: (Низший Бог) Богиня Писцов

Нептис: (древний язык) ласкательное обращение, означающее «внучка»

Незераки: Кочевые племена смертных или отдельные люди, которые обычно живут в Пограничных Землях.

Пачис: (Низший Бог) Бог Изучения

Сигюн: (Высший Бог), Богиня Раздора

Соллемнитас: (древний язык), относящийся к церемонии третьей и последней стадии передачи силы; буквальное значение «пиршество», «жестокий пир».

Талматия: (Низший Бог) Богиня Тщеславия

Терра: термин, используемый для обозначения людей / смертных слуг, которые обитают и служат Богам и детям Бога в «Академиях Смертных Богов».

Трейктус: (древний язык), относящийся к церемонии первой стадии передачи силы; буквальное значение «перенос».

Трифон: (Высший Бог), Царь Богов

Венатус: (древний язык), относящийся к церемонии второй стадии передачи силы; буквальное значение «Охота».

Предупреждение о содержимом

Это роман в стиле мрачного фэнтези, и он содержит некоторые тревожные материалы, которые могут включать следующее.

Каннибализм

Детоубийство

Отце — матереубийство

Упоминание о смерти ребенка

Жестокое обращение с детьми

Суицидальные Мысли

Рабство

Предрассудки классовой системы

Сомнительное согласие

Опьянение

Опьянение по обоюдному согласию

Членовредительство

Пытка

Унижение

Смерть/Кровь/Кровопролитие/Убийство

Акт воскрешения мертвых

Глава 1

Кэдмон

20 лет назад…

Кровь впитывается в белые льняные простыни, распространяясь к краям, как зловещая болезнь, желающая смерти всему, к чему прикасается. Там так много этой проклятой жидкости, что просто чудо, что организм может удерживать ее всю в тонких пределах кожи и костей. Очередному потоку алого предшествует стон женщины, распростертой на продавленной кровати в похожей на лачугу гостинице.

Ариадна потребовала, чтобы мы остановились на ночь, ее лоб сморщился, а лицо покрылось холодным потом. Я никогда раньше не видел женщину в муках родов. Даже в моем возрасте такого просто не было в нашем мире, а в этом… Ну, беременность между «Богами» и смертными не совсем приветствуется. Теперь я знаю, почему все рассказы о родах так окутаны тайной. Я не могу представить, что какая-либо женщина захотела бы выносить такие мучения, если бы она действительно знала, чего ожидать.

У Ари скоро родится ребенок, и я боюсь, что это убьет ее.

— Держись, — призываю я, даже когда паника, кажется, охватывает каждое мое нервное окончание. О Боже. Ребенок. Я закрываю глаза и молюсь давно забытым призракам старого мира — нашему старому миру — о силе.

— Я не могу. — Лицо Ариадны бесцветно. Ее щеки землистые и желтушные, если смотреть по краям. Это ведь ненормально, не так ли? Разве она не должна покраснеть от того что так, тужилась и напрягалась? Со своего места в изножье кровати я окидываю взглядом ее тело, а затем возвращаюсь к простыням, пропитанным красным.

Она не выживет.

Впервые в жизни я не уверен, то ли это знание из будущего, то ли мой собственный страх. Обычно я могу отличить одно от другого. Не сейчас. Теперь моя лучшая подруга — моя единственная любовь во всем этом покинутом существовании — умирает, и она рожает чужого ребенка.

— Кэдмон. — Когда я снова смотрю на слишком бледное лицо Ариадны, смотрю в глаза цвета океанских штормов, иногда голубые, но чаще всего совершенно серые, мне хочется умолять ее не делать этого. Я знаю, что это нелепо — просить, что я хочу сделать с ней. Я могу простить ее за любовь к другому. Я могу простить ей рождение этого ребенка. Чего я не могу простить, так это ее смерти. Меня не волнует, означает ли это, что этого ребенка не будет. Для меня нет ничего важнее этой женщины. — Пожалуйста. — Это слово звучит намного хриплее, чем должно быть, боль окрашивает ее лирический голос и превращает его во что-то новое. То, что я не хочу слышать. — Помоги моему ребенку.

Я закрываю глаза. Помоги моему ребенку. Не «помоги мне». Новая боль пронзает мою грудь. Когда я снова открываю глаза и перевожу их на ее лицо, я понимаю, что она откинулась назад. Скорее, она осела, не в силах больше держаться на локтях. По ее прекрасному лицу пробегает гримаса. Повсюду вокруг нас я слышу шуршание маленьких существ — в стенах, на потолке, под половицами. Они все пришли к ней на помощь, привлеченные ее болью и силой.

Тонкие серебристые ресницы трепещут, когда Ариадна закрывает глаза и неглубоко дышит. Если я не сделаю что-нибудь здесь и сейчас, она умрет. Я едва держусь на