Сводные. Ты (не) можешь меня любить - Ника Лисицына

Ника Лисицына

Сводные. Ты (не) можешь меня любить

1

Оля…

– Ну всё, Милан, я уже дома, – говорю в трубку подруге, когда приближаюсь к входной двери.

– До связи, дорогая! – произносит подруга и отключается.

Сегодня был чудесный день, защитила курсовую, а потом мы всей группой отправились отмечать.

Люблю посиделки с друзьями. Особенно вот такие, когда есть реальный повод отвлечься от повседневных хлопот. К тому же в последнее время дел навалилась куча. Да и отчим в больницу попал с сердечным приступом.

Бросаю телефон в сумочку и, повернув голову, замечаю тачку.

Не поняла. Это что тут ещё такое?

Схожу с крыльца и подхожу к припаркованной в моём дворе машине.

Чёрный седан стоит возле закрытого гаража, окна тонированные, и только лунный свет отражается от стекла и капота.

Какого чёрта? Кого это ко мне принесло на ночь глядя? Тем более кто оказался таким наглым, что тачку ко мне во двор загнал?

Обхожу машину и снова вынимаю телефон.

– Дочь?! – после второго гудка отзывается мама.

– Мам, как там у вас дела? – спрашиваю я.

– Пока ничего нового, – говорит со вздохом. – Сашу на обследование увезли.

– Понятно, – говорю негромко. – Как новости будут, обязательно набери меня.

– Конечно, дорогая, – произносит мама, и я слышу в её голосе улыбку. – Но ты же ни за этим звонила, верно?

Как всегда догадлива.

– Мам, тут такое дело… – как ей сказать, что я испугалась какой-то машины? Не хочу её тревожить. Но всё же выяснить нужно. – В общем, скажи, а к нам никто не собирался приехать? Может отец нового помощника нанял и тот за бумагами в дом приехал?

– Что? Какого помощника? – спрашивает недоумённо. – А, постой! Так это наверно Макс приехал!

– Какой ещё Макс? – удивляюсь я.

– Оль, ты чего? – спрашивает она. – Твой брат!

– Что? Брат?

Жар прокатывается по позвоночнику, и ладони становятся влажными.

Она же не того самого Макса имеет в виду, верно?

Резко оборачиваюсь к входной двери, а потом бросаю взгляд на окно.

Вижу тень в гостиной, и моё сердце пропускает удар.

– Оль, ты там в порядке? – тревожится мама. – Неужели ты Максима забыла?

– Мам, я тебе перезвоню, – говорю я и сбрасываю звонок.

Медленно возвращаюсь к входной двери и вынимаю ключи из сумочки.

Связка в моих руках едва слышно позвякивает.

Ключ щёлкает в замке и дверь беззвучно распахивается.

Переступив порог родного дома, сбрасываю туфли и втягиваю носом воздух.

Резкий запах дорогого парфюма тут же кружит голову.

Поджав губы, делаю шаг в направлении гостиной.

Он сидит на диване, держа в руках банку с пивом и смотрит телевизор. На канале показывают футбол.

– Ну, привет, сестрёнка, – раздаётся его чуть грубоватый с хрипотцой голос.

Сглатываю, осматривая его с ног до головы.

Даже сидя он выглядит внушительно. Ростом, наверное, под два метра. Светлые волосы, зачёсанные назад, острые скулы, внушительный подбородок и голубые бездонные глаза, которые сейчас с интересом взирают на меня.

– Дар речи потеряла? – интересуется Макс.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, стараясь звучать ровно и не заинтересовано, но голос подводит.

– Домой вернулся. Или не рада?

Чёрт! Конечно нет! Да с какой стати он вообще интересуется подобным?

– И надолго вернулся? – уточняю я, проходя в гостиную.

– Кто знает, – отвечает уклончиво. – А ты всё такая же колючка, Барби, – говорит он, чем выводит меня из себя.

– Не смей меня так называть! – взрываюсь.

Злость опаляет. И я сама точно не понимаю, из-за чего она вспыхивает. Из-за его присутствия, или из-за того, что много лет назад он бросил меня и укатил чёрт знает куда?

– А как тогда тебя звать? – хмыкает он, отпивая из банки.

– У меня имя есть.

– “Барби” тебе подходит больше, – говорит, нагло ухмыляясь.

– Всё такой же засранец, каким и был прежде, – говорю я, презрительно кривя губы.

Хочу задеть его за живое, как он меня однажды.

– Что, приехал присмотреть за мной? Думаешь, что без тебя я тут не справлюсь?

– А разве справишься? – и снова эта его усмешка, от которой меня как и раньше, пять лет назад бросало в дрожь.

– Хочу заметить, что тебя не было много лет, – говорю, вздёрнув подбородок. – И все эти годы мы как-то жили тут без тебя. Поверь, и теперь справимся!

– Да, но ты впервые остаёшься одна, – говорит медленно и тягуче, словно намекает на что-то. – И если ты думаешь, что я от большого желания вернулся, то сильно ошибаешься.

– А зачем тогда? Оставался бы там, куда сбежал! Уверена, там тебя ждут дела.

– Верно. Ждут. Но всё же я здесь, – говорит Макс и медленно поднимается с кресла.

Я невольно отступаю на шаг. Его движения — как у хищника, уверенные и опасные. Он приближается, а я отхожу, пока спиной не упираюсь в стену.

– Ты всё такая же нервная, – усмехается он, нависая надо мной. Его ладонь с хлопком ударяется о стену рядом с моей головой, отрезая путь к отступлению. — Или просто боишься?

— Отвали, — бросаю я, но голос дрожит.

Он наклоняется ближе, и его дыхание обжигает кожу.

— А если не отвалю? — Его голос низкий, хрипловатый, с намёком на вызов. — Что тогда сделаешь, Барби?

— Я тебя предупреждала… — пытаюсь вырваться, но он ловит моё запястье и прижимает его к стене.

— Предупреждала? — переспрашивает он, насмешливо. — И что теперь? Будешь кусаться?

Его свободная рука скользит по моему боку, вызывая мурашки, а губы почти касаются уха, когда он шепчет что-то похабное, от чего кровь приливает к лицу.

— Макс… — мой голос звучит как чужой, сдавленный и предательски слабый.

— Нравится? — дразнит он, и пальцы впиваются в бедро, заставляя меня вздрогнуть.

Я ненавижу его. Ненавижу за то, как легко он играет мной. Но ещё больше ненавижу себя за то, что тело реагирует на его прикосновения, несмотря на весь гнев и обиду.

— Ты мерзавец… — выдыхаю я.