Развод. Его холодное сердце - Дарина Королёва

Дарина Королёва, Диана Абрамова

Развод. Его холодное сердце

ГЛАВА 1

Стамбул искрился в лучах закатного солнца.

Наш черный "Мерседес" скользил по набережной Босфора, и я невольно залюбовалась тем, как солнечные блики играют на темной воде пролива, где величественно проплывали белоснежные яхты, а вдалеке виднеются золотые купола мечетей.

Несколько лет в этом городе, а я все еще не могу привыкнуть к его красоте. К тому, как он умеет очаровывать и обманывать одновременно, пряча за роскошным фасадом свои истинные намерения.

Совсем как Давид…

Мой муж.

— Мамочка, смотри! — Машенька прильнула к окну, прижав ладошки к стеклу. — Луна-парк! Ой, какие карусели! Можно мы поедем туда с папой? Он давно обещал!

Я попыталась улыбнуться, хотя сердце болезненно сжалось. Давид не появлялся дома уже четыре дня, ссылаясь на важные встречи. Раньше он никогда не пропускал наши семейные ужины.

— Конечно, Машуль, — я погладила дочурку по золотистыми локонам, вылитая копия моих. — Папа очень занят, но я обязательно с ним поговорю.

"Машуль."

Давид ненавидит, когда я так называю дочь.

"Ее имя — Марьям!" — его голос звучит в голове, властный и непреклонный. "Она моя наследница, а не какая-нибудь..."

Он всегда обрывает фразу, но я знаю продолжение.

Три года назад все было иначе. Я была очарована восточной сказкой!

Я — простая русская девушка из простой семьи, и он — миллиардер из знатного рода.

Но случайная встреча изменила всё.

Красивый, богатый, статный… В дорогих, безупречных костюмах.

Но, главное, это… его глаза.

Порочные и бездонные, чёрные, как ночь, полные огня, которые пленили без остатка.

Горячий восточный мужчина, с горячей кровью. Он увидел меня и сразу решил — я стану его.

Его решения никогда не оспаривались. Давид был именно тем человеком, о котором говорят с придыханием, при виде которого сердце пропускает удары.

Которого боятся и уважают.

Он был для меня чем-то таким — недосягаемым, опасной, но такой прекрасной загадкой. Мужчиной будто не из этого мира.

Бронированные джипы. Люди в чёрных костюмах. Власть и сила.

Никогда бы не подумала, что мужчина такого уровня выберет в жёны такую как я.

Но всё решил случай.

Который превратил его в одержимого хищника, готового идти только до победного, чтобы получить своё.

Восточные мужчины — самые горячие мужчины в мире. Так, как любят они, не умеют другие. Я часто слышала эту фразу, ни разу не представляя, что однажды сорвусь в этот омут с головой.

А ухаживал он за мной действительно красиво… Красиво до дрожи. Не жалея денег, давая волю фантазии.

Роскошные рестораны, подарки, его дикая страсть в каждом слове, в каждом касании и поцелуе… Я слишком быстро потеряла голову. Я сходила от него с ума. Будто попала в турецкий сериал, которые так любила смотреть, с трудом веря в реальность.

Давид проник в каждую мою клеточку, заполнил сердце, душу, каждый мой вдох и выдох. А ведь я сопротивлялась! Но его настойчивость победила.

Он всегда идёт до конца, и добивается цели. По-другому в его мире, в его империи быть не может.

Вначале было всё… так захватывающе, так идеально. Он знал, как действовать, как завоевать.

Давид действительно умеет тонко чувствовать людей.

Сила и власть в каждом его безупречном шаге, слове, она в его темпераменте и крови.

Кто же знал, что за внешним блеском скрывается совсем другой мир?

Мир жестких традиций и негласных правил, где у женщины не так много прав, как кажется на первый взгляд. Мир, где любовь измеряется не глубиной чувств, а толщиной кошелька и древностью рода.

Ледяной, чужой мне. Такой опасный и бездушный…

Я не знала об этом. Не знала той правды… Главной правды. О которой Давид умолчал. А затем было уже слишком поздно.

Я родила от него ребёнка, и, возможно, беременна вторым…

Машина свернула к воротам особняка семьи Давида, и у меня привычно перехватило дыхание. Каждый раз, проезжая через кованые ворота с фамильным гербом, я чувствовала, как сжимается сердце.

Белоснежное здание в османском стиле утопало в зелени, фонтаны рассыпали хрустальные брызги в лучах заката, мраморные статуи прятались в тени старых платанов, храня секреты нескольких поколений семьи Шахин. Настоящий дворец из сказки "Тысяча и одна ночь".

Вот только в сказках не рассказывают о том… как больно быть пленницей в золотой клетке.

Водитель, заглушил мотор и поспешил открыть дверь. Машенька уже успела заснуть, убаюканная дорогой. Её пухлые щечки раскраснелись, длинные ресницы, точь-в-точь как у отца, отбрасывали тени на щеки. В такие моменты сходство с Давидом было особенно заметным, и от этого щемило сердце.

— Я отнесу малышку, — произнес он почтительно, бережно поднимая мою дочь на руки.

Поднимаясь по мраморной лестнице, я решила заглянуть к себе — переодеться перед ужином. В последнее время свекровь особенно придирчиво относилась к моему внешнему виду.

"Жена моего единственного сына должна выглядеть безупречно," — говорила она, окидывая меня взглядом, острым как кинжал. Словно каждая складка на моем платье была личным оскорблением их семьи.

"Спрячь свои волосы под платком! Золотистые пряди, точно, как у простолюдинки с базара. И эти глаза цвета моря... Ты слишком заметная. Слишком другая. В приличных турецких семьях невестки не привлекают к себе столько внимания."

Она поджала губы, будто пробуя на вкус собственное недовольство.

"Я говорила Давиду — нельзя жениться на иностранке. Они не понимают наших традиций. Вульгарные и распущенные! Не умеют быть настоящими женами."

Дверь в спальню была приоткрыта. Странно, я точно помнила, что закрывала её утром. В этом доме я давно научилась следить за такими мелочами.

Я застыла на пороге, не веря собственным глазам…

Давид, мой муж, застегивал молнию на… платье.

Моём платье — том самом, красном, которое он подарил мне неделю назад!

"Ты в нем похожа на огонь, maviş (голубоглазый ангел) — шептал он тогда, целуя мою шею. — "На мой персональный огонь."

Вот только надето оно было на… другую женщину.

Высокую, с роскошными формами и водопадом чёрных волос…

Она стояла перед ним полуголая. Красивая… Очень красивая женщина. С идеально ровной спиной, с выпирающими лопатками, гордо приподнятой головой. Истинная аристократка.

Тишина. Гробовая, болезненная. Слышу только, как бешено бьётся собственный пульс в ушах и то, как часто дышит Давид.

Он так жадно смотрит на неё. Возбуждённо. А всё остальное не имеет смысла. Слишком увлечён. Слишком занят.

И пусть весь мир подождёт.

Мой муж.