Музыка вечной любви - Элен Алекс

Солнце жарило планету, по небу лениво плыли облака, моря и океаны дремали в полуденном зное. А кинорежиссер Бенджамин Мортон набирал телефонный номер женщины своей жизни Марти Кейл.

Наконец она взяла трубку.

— Марти, — сказал Бенджамин, — для этого фильма мне нужна только ты. Соглашайся, а то я застрелюсь.

— Бенджи, — устало произнесла Марти, — ты каждый раз это обещаешь.

Бенджамин улыбнулся.

— На этот раз застрелюсь по-настоящему.

Марти недоуменно пожала плечами на другом конце провода.

— Как же я могу согласиться, если у тебя еще даже сценария нет?

— У меня есть план, — с энтузиазмом сказал Бенджамин.

Он убрал со лба отросшую челку и стал ждать, что Марти начнет заинтересованно расспрашивать.

— Интересно, — спросила она без всякого интереса, — что за план?

— Ну-у-у, — Бенджамин возвел глаза к потолку, — это будет начало позапрошлого века, забытый богом городок, расположенный возле железнодорожной станции. Но я не хочу снимать вестерн, потому что ты боишься лошадей.

— Бог мой, Бенджи, — перебила его Марти, — о чем ты говоришь, какой новый фильм?! У тебя ведь даже эфемерного плана нет.

— Ты не дослушала, — невозмутимо сказал Бенджамин Мортон, — у меня есть пять героев, это будет любовный пятиугольник. Еще там будут бандиты с психологией итальянских гангстеров. Но все дело, скорее всего, будет проходить где-то в Центральной Африке.

Бенджамин Мортон замолчал и прислушался. Марти Кейл немного помолчала.

— Ты сам понял, о чем говоришь? — с сочувствием спросила она.

— Да, — уверенно сказал Бенджамин, — и ты все понимаешь.

— Бенджи, если честно, я не очень понимаю, чем ты пытаешься меня сейчас заинтересовать, — призналась Марти.

— Брось, Марти, все легко и просто. Ты же знаешь, что мне всегда было все равно, в каком веке происходят события, и никогда не были интересны всякие географические подробности. Для меня и моего зрителя главное — характеры героев, мотивы их поступков и всеобъемлющая любовь этих героев.

Бенджамин Мортон уже горел идеей нового фильма, и ничто не могло его остановить. Такой уж он был человек, в омут — так с головой, любить — так на всю жизнь, работать — так выкладываться до конца.

— Да, но без острого сюжета и интересных событий у тебя ничего не выйдет, — сказала Марти.

— Это выеденного яйца не будет стоить — накрутить на мой пятиугольник захватывающий сюжет и интересные события, — улыбнулся Бенджамин.

— Вот когда накрутишь — и сюжет, и события, тогда и звони, — тоже улыбнулась Марти.

— Вот же я и звоню, — сказал Бенджамин, — соглашайся, Марти. — Он вытащил из пачки сигарету и закурил.

— Бенджи, ты опять?

— Да, а то, правда, застрелюсь, — пообещал он.

Марти Кейл вздохнула. Бенджамин Мортон прислушался.

— А что у тебя там за шум, вода бежит, что ли? — сказал он.

— Да, я в джакузи лежу.

Бенджамин почему-то обрадовался.

— И я в джакузи лежу, — сказал он. — У меня тоже вода бежит, слышишь?

— Давно слышу.

— Я пью пунш. А ты что пьешь?

Марти подозрительно посмотрела на свой бокал.

— Даже не знаю, — сказала она. — Дилси сделала какой-то очередной коктейль, но они у нее почему-то все хуже и хуже получаются.

— Конечно, они у нее все хуже и хуже будут получаться, — сказал Бенджамин, — вспомни, сколько ей лет. Другое дело, моя Твигги.

— Отстань от меня, пожалуйста, со своей Твигги, — сказала Марта, — я не буду увольнять Дилси, она мне как родная. Мы уже сто раз говорили с тобой на эту тему, даже не лезь в это дело.

— Как это мне не лезть в это дело, — удивился Бенджамин, — когда тебе самой половину дел в доме приходится делать!

— Бенджи, это только мои проблемы.

— Как это только твои проблемы?

— Бенджи, тема закрыта.

Марта поежилась, протянула руку и включила воду погорячее.

— Хорошо, как скажешь, — в очередной раз согласился Бенджамин. — А мне помочь ты не хочешь? — сызнова начал он.

— Только после того, как прочту сценарий, — сказала Марта.

— Я его за пару ночей накатаю, — пообещал Бенджамин.

Марти покачала головой.

— Не накатаешь, Бенджи, даже если пить бросишь.

— Я и не пью... почти, — обиделся Бенджамин. — Слушай дальше, тебе по сценарию сорок лет, у тебя дочь лет двадцати.

Марти Кейл от возмущения чуть коктейлем не поперхнулась.

— Сейчас трубку брошу, — пригрозила она.

— Марти, я понимаю, это тяжело, — сказал Бенджамин, — но не век же тебе двадцатилетних играть, сама подумай.

— Это ты будешь решать?

— Марти, Холли Дармер вон тоже тридцать девять, и у нее тоже дочери двадцать лет.

— Ты еще местных репортеров позови и расскажи им подробно, сколько нам с Холли лет, — буркнула Марта.

Бенджамин улыбнулся.

— Мне не нужно их звать, они и так знают, сколько кому лет.

Марти рассердилась окончательно.

— Все, кладу трубку.

— Марти, нельзя разбрасываться такими друзьями, как я, — сказал Бенджамин.

— У меня и без тебя есть хорошие друзья и режиссеры.

— Я же — лучший, и мы с тобой прекрасно это знаем. — Бенджамин Мортон остался очень доволен своим ответом.

— Только не смейся вот таким глупым смехом, — сказала Марти, — ты просто пьян.

— От пунша? — удивился он.

— Откуда я знаю, сколько ты выпил, — пожала плечами Марти Кейл.

— Я только начал.

Марти подумала.

— У меня второй телефон звонит, — сказала она, — я не могу больше разговаривать.

Бенджамин прислушался.

— Марти, не ври, пожалуйста, я не слышал звонка.

— Как бы ты его в телефонную трубку услышал?

— Да у тебя такие звонки, весь квартал разбудят.

— Бенджи, я правда больше не могу разговаривать, — сказала Марти.

— Марти, у меня фильм не получится, если я не буду влюблен в главную героиню, пожалей меня.

— Это ты меня пожалей, — устало сказала она, — ты меня уже в четвертый фильм под этим предлогом тащишь.