Когда небо обращается в пепел - Нин Горман

Нин Горман, Матье Гибе

Эш и Скай. Когда небо обращается в пепел

Эшу и Скай, с благодарностью за все, чему вы нас научили

Серия «Popcorn books. Rebel»

ASHES FALLING FOR THE SKY

SKY BURNING DOWN TO ASHES

Nine Gorman, Mathieu Guibé

Перевела с французского Екатерина Колябина

Text copyright © Éditions Albin Michel, 2019

Cover design copyright © Motquatac, 2023

© Екатерина Колябина, перевод на русский язык, 2025

. ООО «Издательство «Эксмо», 2026,

Soda Press

Предупреждение

Сообщаем нашим читателям и читательницам, что в книге затрагиваются сложные темы, в том числе физическое насилие, зависимости, горе, а также суицид. Чтение может причинить боль людям, столкнувшимся с этими травмами.

Пролог – Эш – Первые игроки

You came and made me who I am

I remember where it all began, so clearly[1].

Be Somebody, Thousand Foot Krutch

Я вижу небо. Оно исчезает.

Я вижу небо. И оно снова от меня ускользает.

Я вижу небо. И сразу после него – землю…

Цепочка качелей скрипит в такт моим движениям. Я говорю себе, что если раскачаюсь посильнее, то задену носками облака. Я наслаждаюсь упоительным мгновением невесомости в самой верхней точке, за долю секунды до того, как качели помчатся вниз, и тело словно парит, такое легкое… легкое. Я бы хотел улететь, нырнуть в небеса и найти там маму. Бабушка все повторяет, что она приглядывает за мной «сверху», но я вот уже пять лет пытаюсь привлечь ее внимание и начинаю сомневаться, что она когда-нибудь напомнит о себе. Быть может, однажды исчезнув из нашей жизни, люди уже не возвращаются. В конце концов, папа ведь так и не вернулся.

В этот час в парке никого, и хорошо, потому что я люблю тут болтаться. Я как могу оттягиваю момент, когда нужно будет идти на урок. Будь моя воля, я бы торчал тут весь день… Прошло уже две недели с тех пор, как я уговорил бабушку отпускать меня в школу одного, правда, я так и не сказал, почему больше не хочу, чтобы она меня провожала. Я был бы рад каждый день ходить с ней вместе, вот только задирам из школы это не нравилось. С самого первого дня учебы я был мишенью для их насмешек. Мой вес, то, что у меня нет родителей… Они пользовались любым предлогом, чтобы ко мне прицепиться. И то, что бабушка провожает меня до школы, стало еще одним поводом для унижения.

А без бабушки я волен плестись по дороге и приходить как можно позже. Я мог бы вообще не идти в школу… Мог бы исчезнуть, не оставив следов, как исчезают в небе облака, стирая память о маме, которой полагается среди них жить…

В животе сворачивается противный узел. Чем больше я думаю о тех мальчишках, тем слабее взмываю вверх. Качели замедляются. Я опускаю ноги на землю, поднимая облачка пыли. И когда я встаю, реальность бьет меня наотмашь. Страх перед возвращением в школу захлестывает с новой силой. Если я прогуляю, бабушка непременно обо всем узнает и упрекнет меня в том, что я обманул ее доверие. А если все-таки пойду… Я бросаю взгляд на часы. Если я поспешу, то еще успею к началу урока. Быть может, мне повезет и задиры уже уйдут в класс. Я подбираю сумку, которую бросил у столбика качелей, и бегу.

* * *

Ларри хватает меня за футболку и резко тянет вверх. Я слышу, как трещат швы, но мне удается вывернуться.

– Давай, раздевайся! Мы видели, как ты бежал сегодня утром. Уверен, ты вспотел, как поросенок. От нас не скроешься.

У Ларри тоже есть пара-тройка лишних килограммов, только не жира, а мышц, и он на добрых десять сантиметров выше меня.

– Не стесняйся, жиртрест, покажи девчонкам свои большие сиськи. Пусть завидуют!

Я пячусь, но меня окружают его приятели. Мне удается поймать взгляд мистера Коллинса, дежурного учителя, который должен следить за порядком, но он отводит глаза и отступает на другой конец школьного двора. Даже он меня бросил.

Ларри застает меня врасплох – начинает щекотать, тыча пальцами в ребра, и я рефлекторно отталкиваю его руки, чтобы он остановился. Ему это не нравится, и он бьет меня правой, так что я лечу на землю. Потираю щеку: зубы на месте, хотя на языке чувствуется вкус крови. К глазам подступают слезы. Мне стыдно. Стыдно за себя, за свой вес, стыдно за дряблый живот, который делает из меня посмешище.

– Фу, да он похож на большого слизняка. Меня от него тошнит. Его мамочка, наверное, застрелилась, потому что не вынесла его уродства!

Ларри хохочет. Громко. Так громко…

– И бабка твоя скоро сыграет в ящик, так что ты останешься один…

Я встаю и бодаю его в живот, только бы он заткнулся. Удар вышибает из Ларри дух, я обхватываю его за пояс, и мы оба валимся с ног. Я заношу кулак, но Ларри слишком быстр – он ловко откатывается в сторону и в следующий миг уже нависает надо мной. Он вдавливает меня в землю, и я понимаю, что сейчас жестоко поплачусь за свою дерзость.

– Ты покойник!

Ларри снова заносит кулак, как вдруг его останавливает футляр для гитары, который обрушивается прямо ему на голову. Я слышу треск инструмента внутри футляра – сила удара оказалась нешуточной. Ларри падает на землю рядом со мной, и я вижу незнакомого мальчишку, вроде моего ровесника. Его волосы, кажется, отчаянно бьются за свободу – темные пряди воинственно развеваются на ветру. Взгляд прищуренных – от улыбки – глаз задорный и невинный, словно ему нет дела до того, что пару секунд назад он кому-то хорошенько врезал.

Ларри в бешенстве вскакивает, готовый отомстить, но незнакомый мальчишка опять грозно замахивается футляром. Его дерзость заставляет моего мучителя замешкаться, и, пораскинув мозгами, он решает отступить. Ларри удаляется в сопровождении своей свиты, а мальчишка, которого я знать не знаю, подходит и протягивает мне руку. Когда я хватаюсь за нее, чтобы подняться с земли, меня почему-то переполняет уверенность, что он больше не позволит мне упасть. В это мгновение