Империя пепла - Джаггер Коул

Джаггер Коул

Империя пепла

Информация

Империя пепла

Дуэт Пепла: Книга 2

Короли и злодеи: Книга 3

Джаггер Коул

Предупреждение о триггерах

Эта книга содержит мрачные темы и графические изображения прошлых травм. Хотя эти сцены были написаны для создания более яркой и углубленной истории, они могут тронуть некоторых читателей. Пожалуйста, читайте с осторожностью.

Это НЕ отдельная книга. Тлеющий пепел следует прочитать в первую очередь, прежде чем приступать к этой книге.

Глава 1

Элла

Семь лет назад:

Губы Коры расплываются в огромной ухмылке, пока я медленно пережевываю первый кусочек. Ее брови взлетают вверх.

— Это безумно вкусно, правда?

Я киваю, нервно улыбаясь — надо признать, безумно вкусному кусочку брауни у меня во рту. Он тает во рту — чистый шоколадный рай.

Поэтому я нервничаю. Поэтому жду подвоха. Потому что Кора Лоран ни разу в жизни не сделала и не сказала мне ничего хорошего, и она самая последняя из всех, кого я знаю, с кем я могла бы делить этот офигенно вкусный брауни.

Первый кусочек я прожевала изящно, ожидая, что в жевательной шоколадной вкуснятине спрятана кнопка. Я даже понюхала его сначала, чтобы проверить, шоколад ли это вообще, а не, ну, дерьмо.

Но пока это только эйфорическая вкуснотища.

Кора и Падма переглядываются, а затем снова смотрят на меня, когда я проглатываю первый кусочек.

— Вкусно, да? — Падма, которая находится на одном уровне с Корой по части маловероятности делать для меня хорошие вещи, ухмыляется.

— Ага, вау, очень вкусно, — улыбаюсь я, возвращая брауни обратно.

Кора смеется.

— О, нет, это все тебе. Тебе стоит доесть его.

Мои брови хмурятся.

— Ты не хочешь?

— О, мы уже съели свои, — она равнодушно пожимает плечами. — И у нас остался третий, и я знала, что ты дома, так что... да.

Я прикусываю губу.

— Что?

— Ничего, — быстро говорю я. — Я просто... — Я хмурюсь. — В чем подвох?

Ее лицо розовеет от возмущения.

— О боже, ты сейчас серьезно? Я делаю для тебя что-то хорошее, а ты думаешь, что я пытаюсь быть сукой или что-то в этом роде?

Наверное, потому что ты всегда была ко мне сукой?

Она фыркает.

— Ладно, еще раз попробую проявить инициативу. Я просто подумала, раз наши родители женятся... — она пожимает плечами. — Понимаешь?

Я морщусь, когда она и Падма начинают отворачиваться, выглядя обиженными.

— Кора, прости, — выпаливаю я.

Она замирает, они обе переглядываются, прежде чем снова повернуться ко мне.

— Извини, — улыбаюсь я. — Ты права. Думаю, мы обе могли бы лучше стараться, правда?

— Абсолютно, — ухмыляется она.

— И это так вкусно, — смеюсь я, напряжение тает во мне, когда я откусываю еще один большой кусок брауни.

Она улыбается мне.

— Я знаю, я видела, как ты нюхала его. Ты подумала, что я положу туда собачье дерьмо или что-то в этом роде?

Я краснею, закатывая глаза.

— Ну, вроде того.

Она и Падма хихикают.

— О боже, Элла, фу, — фыркает она, глядя на меня, когда я откусываю еще кусочек.

Я глотаю, мой лоб слегка хмурится, когда я подношу последний кусочек к губам.

— Но что еще здесь есть?

Кора смотрит на Падму, затем снова на меня.

— Что ты имеешь в виду? — Хмурится она. — Это просто гребаный брауни, Элла.

Я качаю головой.

— О, нет, нет. Я не имею в виду ничего противного или плохого. Я просто чувствую какой-то другой привкус вместе с шоколадом, который не могу определить. Но он действительно очень вкусный.

Они обе ухмыляются, когда я отправляю последний кусочек в рот. Их ухмылки становятся только шире, когда я жую и глотаю.

Они все еще ухмыляются мне.

Мои брови хмурятся.

— Что? У меня что-то на лице?

Падма хихикает и отворачивается, бормоча «О боже» сквозь смешки. Кора выглядит так, будто вот-вот полностью потеряет контроль над собой.

Мгновенно моя защита снова начинает подниматься.

— Кора...

— Было вкусно?

Я напрягаюсь.

— Ну так что? Было?

Медленно я киваю.

— Да, было...

Она взрывается смехом, отчего мой пульс начинает биться быстрее.

— Подожди, я не понимаю...

— Ты только что съела самый большой съедобный наркотик, о котором я когда-либо слышала! — ликует она, и они с Падмой оглушительно хохочут, пока мое лицо бледнеет.

— Подожди, съедобный, как...

— Как травка, дурёха. — Она хихикает, почти сгибаясь пополам от смеха.

— Ты серьезно?! — задыхаюсь я в ужасе.

Они обе продолжают смеяться, радостно кивая мне.

— Старший брат Нейта Литтлтона сделал их для вечеринки на прошлых выходных, — хохочет Кора. — Он положил так много травки в них. В том одном брауни буквально около восьмой унции, — хихикает она.

Ее жестокая усмешка вонзается в меня, пока паника сжимает мне горло. Я качаю головой, отступая назад.

— Подожди, это много?!

Падма фыркает.

— Подруга, это как выкурить двадцать косяков. Ты будешь такой обдолбанной.

Я бледнею, чувствуя, как чистый страх охватывает меня.

— О боже, это будет эпично, — выдыхает Кора, вытирая слезы смеха с глаз.

Я разворачиваюсь, вылетаю из кухни и бегу по коридору в ванную. Я опускаюсь на колени перед унитазом, готовясь и пытаясь взять себя в руки, прежде чем засунуть палец в рот. Меня тошнит, я давлюсь, прежде чем вытащить палец обратно.

Я делаю глубокий вдох, снова пытаясь вызвать рвоту и избавиться от напитанного наркотиком шоколада, который только что съела. Но снова все, чего я могу добиться, — это ужасное чувство удушья. Я пробую снова, теперь уже плача, изо всех сил стараясь вырвать.

Но этого не случится. Я знаю, что не случится, потому что знаю: я, кажется, не способна заставить себя вырвать.

Год назад Джулианна и я решили попробовать булимию по какой-то глупой причине. Джулз попробовала дважды, прежде чем заявить, что это худшее, что когда-либо было.

Я не смогла сделать это даже один раз. Я буквально не могу заставить себя.

В данный момент это серьезная проблема.

Я продолжаю пытаться снова и снова, но через десять минут у меня только голова болит, болят мышцы живота и горло саднит. Меня трясет, когда я сползаю на пол к стене, вытаскивая телефон. Мои руки дрожат, пока я печатаю в Google «можно ли умереть от марихуаны».

По-видимому, нельзя, что позволяет мне вздохнуть, прежде чем я ищу дальше. Умереть нельзя, но можно принять слишком много и стать до ужаса обдолбанной.

Страх