Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская

Беглая целительница для дракона

Глава 1

Мое зимнее прогулочное платье не подходило для этого сурового края. Я осознала это со всей ясностью, едва выбралась из душной кареты, и злой ветер мгновенно вцепился мне в подол. Дернул, будто пробуя, сможет ли меня опрокинуть. И разочарованно засвистел в голых ветках придорожных деревьев: я устояла. Даже шляпка, приколотая к прическе шпилькой, не шелохнулась. Но холод уже успел пробраться под одежду и погладить тело своими ледяными пальцами.

— Барышня, не ходите далече!.. — прилетел в спину с очередным порывом ветра обеспокоенный голос возницы. — Холодно нонча!.. Да и стоять долго не будем! Токма короба выгрузим и поедем!.. До темна надобно поспеть в крепость. Бо в сумерках может показаться нечисть.

Солнце и вправду уже клонилось к закату, окрашивая нетронутый снег в розово-золотые тона. Вдали темнели горы, словно молчаливые стражи. Красота была непривычной, суровой, почти враждебной.

— Да я только ноги немного разомну! — постаралась успокоить возницу. — От кареты отходить даже не буду!

Налетел новый порыв ветра. Снова дернул за юбку, вынуждая поежиться, закружил по наезженной дороге поземку. Стоило прислушаться к словам возницы и вернуться под какую-никакую защиту кареты. Но за два неполных месяца пути мне уже до смерти опротивело тесное пространство, в котором нельзя было даже ноги нормально протянуть. И это несмотря на то, что уж пятый день я была единственной пассажиркой.

Возница, закутанный в старый тулуп, возился возле лошадей, выпускавших облака пара в морозный воздух. А я вдохнула полной грудью — холодный воздух сразу обжег легкие, но в этом жгучем морозе было что-то освобождающее. И я вдруг улыбнулась заснеженному пространству и сереющему небу над головой. Я вырвалась!.. У меня получилось!..

Я намеренно выбрала долгое и мучительное путешествие в почтовой карете с ночевками в придорожных гостиницах, а затем постоялых дворах. Портал слишком легко было бы отследить, слишком просто вернуть беглянку обратно в столицу. А я этого не хотела. Совсем. Ни при каких условиях. Первое время сторонилась людей, прятала лицо, питалась отдельно от всех, украдкой. Лишь спустя почти месяц у меня получилось поверить в успех своего безумного плана. А здесь, среди заснеженных полей и редких голых зимой деревьев, вообще ощутила себя, наконец, свободной. Надеюсь, братцу даже в голову не придет, что я могла податься на север. Я сделала все, что было в моих силах, чтобы максимально запутать следы…

Пока я глазела вдаль и вспоминала, как начинался мой путь, разгрузка завершилась. Последний короб был извлечен из грузового отсека и занял свое место на плечах крупного и мрачного детины, который потопал к деревне, даже не глянув на меня. Возница ловко захлопнул заднюю стенку кареты и покосился в мою сторону:

— Полезайте, барышня, внутрь, — бросил он через плечо. — Не стойте на ветру. Я вам сейчас угольков в жаровню добуду, и поедем.

Я подчинилась без споров. За эти два месяца уже успела привыкнуть к тому, что мужик заботился обо мне так, будто я и впрямь была ему дочерью, а не случайной пассажиркой. С тех самых пор, как в самом начале пути я помогла ему с ногой — старой, плохо сросшейся травмой, из-за которой он годами хромал.

Тогда он долго не мог поверить, что боль ушла. Все ступал и ступал по двору постоялого двора, качал головой, а потом молча сунул мне в руки горячую лепешку и отныне следил, чтобы я не мерзла, не голодала и не отходила от кареты без надобности.

Наконец, принесли угли. Сразу после этого лошади тронулись, карета, скрипя колесом, покатила дальше. Я снова прильнула к окну. От примитивной печурки воздух начал нагреваться, становилось теплее. А меня постепенно охватывало нервное возбуждение. Скоро, совсем скоро я уже приеду на место своей службы. Место, которое, как я надеялась, станет мне домом. Где я смогу забыть все пережитое как страшный сон.

На горизонте, пока еще размытая, почти сливающаяся с сумерками, поднималась темная громада. Сначала я подумала, что это скальная гряда. Но с каждым оборотом колес становилась все понятнее, что это отнюдь не скала. А место, в которое я так долго добиралась…

Крепость.

Сумерки окончательно упали на снег, когда мы остановились. К этому моменту я уже давно перестала пялиться в окошко. Устала. Но сейчас снова прилипла к мутному стеклу. Ворота оказались закрыты. Возница выругался, смачно сплюнул в снег, потом долго кричал вверх, в темноту зубцов. Ответили ему не сразу. А когда ответили, голос был злой и усталый одновременно:

— Назовись, кто такие и по какому делу!

— Почтовая! Целителя вам привез!

Ну вот я и прибыла. От волнения перехватило дыхание. Но ответом на слова кучера была тишина. Очень долгая. Я уже даже успела вообразить, что нас не пустят… Но откуда-то сверху, в конце концов, донесся лязг и скрежет. Потом я разглядела блики от тонкой полоски света между створками. Они разошлись ровно настолько, чтобы карета смогла протиснуться. Но разглядела я это только потом. Когда короб на колесах, так долго бывший мне домом, кое-как проехал внутрь.

Лошади устало и гулко цокали подковами по чисто выметенным камням. На равных промежутках в арке мерцали горящие и чадящие факелы. Заметив это, я удивилась: здесь должен был быть сквозняк. Так почему огонь не гас? Тоже какая-то магия?..

Оранжевые блики выхватывали из темноты суровые, будто вырубленные в скале мужские лица. Попадавшиеся навстречу солдаты провожали карету равнодушными, лишенными любопытства взглядами. Снаружи крепости еще плыли густые сумерки, а здесь, под каменными сводами уже царила ночь. Так что, когда карета остановилась, а я кое-как выбралась из нее, увидела немного: каменные стены, очертания каких-то строений впереди, под ногами отшлифованный подошвами солдатских сапог камень. В воздухе тяжело и остро пахло дымом от очагов и конским потом.

В этот миг ко мне подошел возница и щербато улыбнулся во весь рот:

— Ну, стало быть, будем прощаться, барышня, — выдохнул он. — Счастьица вам на новом месте! А я, значится, завтра на заре в обратный путь. Вы за вещички не переживайте, никто их не тронет. Как разберетесь, что и к чему, заберете их на конюшне.

Я тепло, но немного рассеянно простилась с возницей, оглядываясь по сторонам. А теперь-то что? От усталости соображалось плохо. Куда идти? Почему меня