Этикет трех сердец - Аурелия Шедоу

Аурелия Шедоу

Этикет трех сердец

Пролог

Двенадцать лет назад. Поместье Вэнс, северная провинция.

Девочка сидела на подоконнике и читала книгу при тусклом огне единственной свечи. За окном шёл снег, и старые стены поместья стонали от ветра, словно живое существо. Элиссе Вэнс только исполнилось двенадцать, и она уже знала наизусть все магические трактаты из отцовской библиотеки — других книг здесь не водилось.

Внизу послышались голоса. Громкий, требовательный — чужой. И тихий, усталый — отца.

Элисса спустила ноги с подоконника. Она знала: когда в дом приходят чужие, это всегда к беде. Накинув шаль, она бесшумно прошла по коридору и остановилась у приоткрытой двери в гостиную.

— Лорд Вэнс, — говорил грузный господин в лиловой мантии (лорд-канцлер — она узнала его по гербу на поясе), — ваши долги перед короной достигли суммы, которую вы не сможете выплатить даже за десять жизней. Я вынужден конфисковать поместье.

— Прошу вас, — голос отца дрожал, — моя дочь… она ещё ребёнок. Куда мы пойдём?

— Это не моя забота.

Элисса толкнула дверь и вошла.

— Вы не можете забрать наш дом, — сказала она, глядя на лорда-канцлера в упор. — Мама здесь умерла.

Лорд-канцлер медленно повернулся к ней. Его узкие глаза сощурились.

— А это кто?

— Моя дочь Элисса, — быстро сказал отец, хватая её за руку, — простите, она не должна была… Элисса, немедленно уйди в свою комнату!

— Нет, — она высвободила руку, — я хочу послушать.

— Дитя, — лорд-канцлер усмехнулся, — ты не имеешь права голоса. И твой отец — тоже. Я — воля короля. Моя печать — знак личного поручения его величества. Уничтожить её — значит бросить вызов самому монарху. А она даёт мне право конфисковать любое имущество без суда.

Он коснулся агатовой печати на поясе, и Элисса вдруг увидела тонкую серебристую струну, тянущуюся от печати к его груди. Защитное заклинание. Старое, прочное, пульсирующее. Она никогда раньше не видела ничего подобного — просто почувствовала: эта струна болит, как заноза под кожей. И мысленно дёрнула, не думая.

Печать лопнула с хрустальным звоном. Осколки агата разлетелись по полу. Лорд-канцлер вскрикнул и схватился за грудь — его личная магия, лишённая защиты, хлынула наружу и растаяла, будто её задули.

Элисса посмотрела на свои руки. Они дрожали. Кончики пальцев мерцали слабым серебром — и это мерцание пугало её больше, чем любой враг. Мир качнулся, в ушах зашумело, как от ветра в раковине.

— Что… — лорд-канцлер побледнел, — что ты сделала, маленькая ведьма? Это государственная измена! Тебя должны судить!

В комнате повисла тишина. Даже отец замер, не зная, что сказать.

— Никто никого не будет судить.

В дверях стояла женщина в тёмно-синем плаще с золотым драконом на груди. Эмблема Академии магии. Она медленно сняла капюшон, и лорд-канцлер сделал шаг назад.

— Леди Арабелла Стоун… — выдохнул он, — личная наставница королевы. Я не узнал…

— Представьтесь, — холодно сказала она, — и объясните, почему вы пугаете ребёнка?

Лорд-канцлер замялся, но леди Арабелла уже смотрела на Элиссу. Она окинула девочку быстрым, но очень внимательным взглядом.

— Ребёнок, который может расплетать чужие заклинания, — это не изменник. Это сокровище. И я забираю её в столицу. С вашего позволения, лорд-канцлер?

— Но королевская печать…

— Королева будет в восторге. Поверьте, она давно ищет таких детей. Я, собственно, поэтому здесь и оказалась — объезжаю северные провинции, присматриваю одарённых. Ваше счастье, что я решила заехать именно сегодня.

Лорд-канцлер молчал. Леди Арабелла приблизилась и протянула Элиссе руку в тонкой перчатке.

— Пойдём, девочка. Ты устала? После магического воздействия всегда кружится голова. Иногда на несколько дней пропадает магия. Или появляется лихорадка. Научишься контролировать — пройдёт.

— Подождите, — отец шагнул вперёд, его лицо было серым, — вы не можете просто так забрать моего ребёнка. Куда? Зачем? Она будет в безопасности?

— В столице — нет, — спокойно ответила леди Арабелла, — но при дворе — под защитой королевы. Это лучше, чем здесь. Или вы хотите, чтобы лорд-канцлер донёс о «ведьме» в своём донесении?

Отец посмотрел на лорда-канцлера, потом на дочь. Он моргнул, и его взгляд стал подозрительно блестящим.

— Элисса… — тихо сказал он, — ты хочешь?

Девочка не колебалась. Холод, голод, запах смерти — вот что оставалось здесь. А там — шанс.

— Да, — сказала она, — я хочу.

Отец кивнул, не говоря ни слова. Отвернулся к окну.

Леди Арабелла взяла Элиссу за руку. У двери она обернулась к лорду-канцлеру.

— Долги семьи Вэнс списаны по личному распоряжению королевы. Передайте это кому следует. А дом… пусть стоит. Для истории.

Она вывела девочку в коридор.

В карете леди Арабелла скинула плащ на соседнее сиденье. Элисса, укутанная тёплым пледом, смотрела, как родное поместье тает в снежной мгле. В руках она всё ещё сжимала книгу — единственную вещь, которую взяла с собой. Головокружение прошло, осталась только лёгкая слабость и металлический привкус во рту.

— Ты не плачешь, — заметила леди Арабелла, глядя на неё с любопытством.

— Я буду плакать потом, когда у меня будет своя комната, — ответила девочка, — мама говорила, что леди не плачут при свидетелях.

Наставница усмехнулась.

— Умница. Из тебя выйдет толк. Но первое правило столичного этикета, запомни его прямо сейчас: не говори без разрешения старших. Твоя смелость похвальна, но при дворе такие слова назовут грубостью. Там ты будешь молчать, пока тебя не спросят. Поняла?

— Поняла, — кивнула Элисса, — а что ещё за правила?

— О, их много. Ты будешь учить их годами. Этикет — это единственная броня, которая защитит тебя от мужчин, интриг и собственной глупости. И ты выучишь его до последней запятой.

За окном выла метель. Элисса посмотрела на свои пальцы — серебристое свечение уже погасло.

— Леди Арабелла, — спросила она, помолчав, — а этот дар… он опасен?

Глава 1. Приготовления

Двенадцать лет спустя. Королевский двор, столица. Сезон отбора. Утро первого бала Сезона отбора.

Меня разбудили затемно. За окном ещё не рассвело, а в комнате уже хлопотали служанки — три девушки в строгих серых платьях, которых леди Арабелла лично отобрала за молчаливость и ловкость рук.

— Вставай, — голос наставницы прозвучал над самым ухом. — Некогда нежиться.

Я села на кровати, спутав ночную сорочку. Сладко потянулась — и тут же получила лёгкий шлепок по руке.

— Не распускай плечи. Леди должна держать спину ровно даже в постели. Иначе привыкнешь, а на балу кто тебя поправит?

— Арабелла, сейчас даже солнце не встало, — простонала я.

— Солнце встаёт для крестьян.