Женская солидарность - Ронда Гарднер

Маленький автомобильчик свернул к тротуару и остановился около потемневшего от лондонской грязи и копоти конторского здания, углом выходившего на Стрэнд. Десмонд Барклэй выключил мотор и откинулся на сиденье, нетерпеливо и раздраженно глядя на сидевшую рядом девушку.

— Больше мне сказать нечего. Я открыл все карты, но тебя не переупрямить.

Энн Лестер с трудом выпрямила ноги в тесной кабине.

— Мне больше ничего не остается. Если я еще немного задержусь в Боксфордской труппе, я окончательно ошалею. Я в ней уже четыре месяца, и ни единой роли. Ни строчки, ни чиха.

— Ты слишком быстро всего хочешь. Сколько, по-твоему, пришлось пыхтеть мне, прежде чем я достиг того, что имею?

— Я знаю, — ответила она. — Но у меня нет твоего терпения.

— В нашей профессии без терпения не обойтись. Если бы ты знала о театре столько, сколько я, ты бы это поняла.

Она отвернулась от него.

— Нет смысла продолжать этот разговор. Я приняла решение, и ты не заставишь его переменить.

Она сделала движение, собираясь выйти из машины, но он поймал ее за руку.

— Ты не можешь так вот взять и уйти.

— Я напишу тебе несколько слов на адрес труппы.

— Меня, может, там уже не будет. Если просмотр у Арнольда Бектора пройдет хорошо, я перееду в Кентон. Дай лучше мне свой адрес. Почему ты его скрываешь?

— Я не скрываю.

— Нет, скрываешь. Почему ты боишься довериться мне?

Он скользнул по сиденью к ней:

— Мы в хороших отношениях друг с другом, и если бы ты захотела, мы могли бы неплохо работать вместе.

— Нет, спасибо. Я хочу, чтобы меня ценили по моим способностям. Если бы я стремилась к тому, чтобы меня кто-то устраивал куда-то, я бы не торчала четыре месяца без роли.

Десмонд окинул оценивающим взглядом ее стройную фигуру, которая даже сейчас, когда она скорчилась в машине, вызывала в нем желание. Длинные стройные ноги скрещены, лакированные босоножки подчеркивают высокий подъем. Ее сужающееся книзу лицо с точеными чертами не переставало волновать его с первого дня знакомства, хотя он хорошо изучил его, как и все нюансы ее голоса. Она продолжала оставаться для него такой же загадкой, как и тогда, когда он увидел ее впервые. Он погладил ее по голове, по мягким белокурым волосам.

— Нет, дорогая, — тихо произнес он. — Я уверен, что, будь ты сговорчивей, мгновенно получила бы роль. — Он наклонился и коснулся губами ее рта. — Энн, я схожу по тебе с ума.

— Десмонд, не надо. Люди смотрят.

— Ну и что? Ты же знаешь, я лучше всего себя чувствую, когда есть аудитория! — Взгляд его стал серьезным. — Почему ты так холодна? Дай себе волю!

— Но я в тебя не влюблена.

— Ты даже и не пытаешься это сделать. Я знаю, что вел небезупречную жизнь, но скажи слово надежды, и я не посмотрю больше ни на одну женщину. — Он крепко держал ее за плечи.

Поняв, что вырываться бесполезно, она расслабилась.

— Энн, дорогая, поцелуй меня. — Он на мгновенье ослабил хватку, чтобы обнять ее рукой за талию, но она, тут же освободившись от его рук, выскочила из машины.

— До свиданья, Десмонд.

— Энн, подожди. Мы не можем расстаться вот так.

Она помахала ему рукой.

— Напиши мне несколько строк на этот адрес, мне передадут.

За ее спиной он увидел небольшую вывеску, и на его лице отразилось изумление.

— Брачное агентство… Энн, ты с ума сошла?

— Совсем нет, — рассмеялась она. — Я пойду погляжу, нет ли у них в журналах продюсера или начинающего драматурга!

Она поднялась по узким ступенькам крыльца и толкнула застекленную дверь с надписью «Брачное агентство Мак Брайд».

Сидевшая за машинкой девушка подняла голову и улыбнулась ей.

— Добрый день. Чем могу служить?

— Я хотела бы увидеть мисс Мак Брайд.

— У вас назначена встреча или вы записаны в наш журнал?

— Ни то, ни другое, — улыбнулась Энн. — Я ее знакомая.

— Тогда проходите в кабинет: у нее сейчас никого нет.

Энн открыла дверь во вторую — большую — комнату. Женщина средних лет, сидевшая за столом, подняла голову и заулыбалась при виде стоявшей на пороге девушки.

— Энн! Как это замечательно! Как я рада тебя видеть!

— Господи, Марти, а как я рада снова увидеть, тебя. Ты себе не представляешь, как я скучала без твоего ворчанья!

Марти ласково улыбнулась.

— Еще несколько дней, и тебе пришлось бы скучать дальше: я ложусь в больницу. Нет, ничего серьезного. Так, чисто косметическая процедура, но на которую придется потратить не менее двух месяцев.

— Я представить себе не могла, что у тебя что-то не в порядке со здоровьем. А что же будет с агентством?

— Пегги придется постараться. Я пыталась найти себе временную замену, но это оказалось безнадежным делом.

— Может, лучше временно закрыть его?

— Боюсь, тогда это будет не временно, а гораздо дольше, — вздохнула Марти. — Если я закрою агентство в этом месяце, считай, что оно закрылось навсегда. Именно те заявки на знакомства, которые я беру сейчас, и дают мне работу на год.

— Понимаю, — нахмурилась Энн. — Мне и в голову не приходило, что это так серьезно.

— Это настолько серьезно, что только об этом и думаю, — Марти потянулась за сигаретой и закурила. — Давай лучше поговорим о тебе. Почему ты приехала из Боксфорда?

— Я ушла из труппы. Четыре месяца бегать, разнося чай, более чем достаточно. И вот я здесь — без работы, без перспектив. Я дошла до того, что согласилась бы играть задние ноги лошади. Все-таки роль!

— Почему же ты не повидаешься с кем-нибудь из друзей отца? Лори был самым крупным лондонским актером… Они помогут тебе, хотя бы ради памяти о нем.

При упоминании об отце Энн помрачнела. Как больно, что он погиб так нелепо и так безвременно.

Подняв голову, она решительно заявила:

— Я не хочу зарабатывать на имени отца. Поверь, если я не смогу получить роль благодаря собственным способностям, то лучше буду мыть полы.

— Ну, мыть полы это уж чересчур. Но если тебе нужны деньги, я могу дать тебе работу здесь, в агентстве.

— Нет, спасибо. Ты и так еле сводишь концы с концами, не хватало тебе еще обо мне заботиться.

— Это не по доброте душевной, — сухо ответила Марти. — Я думала, что ты сможешь помочь Пегги, пока я буду в больнице.