Зеркало любви - Наталия Вронская

Помещик Михаил Федорович Глебов решил выдать дочку замуж. И то сказать: девице уже 18 лет, пора задуматься о ее будущем. Долг всякого отца устроить судьбу своих детей. За сына Дмитрия можно не беспокоиться. Он свою дорогу уж нашел, а дальше пойдет еще выше. Да и состояние отец оставит ему немалое. Немалое же приданое даст он и за дочерью Машей. По правде сказать, он уже и жениха дочери нашел. Сына помещика-соседа князя Мещерякова. Теперь сынок князя был в отъезде, за границей. Но Михаил Федорович помнил молодого человека и имел о нем самое лестное мнение. Кроме того, старый князь был богат, а Никита Александрович был единственным сыном князя Мещерякова. Наследник богатейшего в их краях состояния. Да и связи при дворе у княжеской фамилии были немалые. Словом, самая выгодная партия! Дело было за малым – сговорить молодых. А потому решил Михаил Федорович не мешкая сообщить дочери о своем решении. С тем и позвал ее сегодня пораньше утром к себе в кабинет.

Дочка Глебова, Мария Михайловна, была барышней 18 лет. Прекрасные темные волосы, огромные выразительные глаза, изящная талия, живость движений и веселый, заразительный смех. Чудо как хороша собой. Однако временами она делалась печальна, будто какая-то тайная забота туманила прекрасное чело. Но печаль быстро проходила. Легкая улыбка и лукавый взгляд из-под ресниц заставляли позабыть любую грусть. Батюшка звал ее Машей.

– Поди сюда, Машенька, сядь. – Михаил Федорович улыбнулся.

Он был в самом отличном расположении духа.

– Доброе утро, папенька. – Девушка поцеловала отца в щеку и села рядом.

– Что же, дочка… Есть у меня для тебя новость, – начал Михаил Федорович. – Новость, по правде сказать, весьма для меня радостная. Да и тебе, я думаю, весело будет ее слышать.

Маша посмотрела на него и, улыбнувшись, произнесла:

– Что же это такое, папенька? Что вас так обрадовало? Говорите же скорей! Мне не терпится разделить ваше удовольствие… Впрочем, постойте! – перебила она саму себя. – Новости о Дмитрии!

– Да нет, брат твой тут ни при чем, дитя мое. Речь пойдет о тебе.

– Какая же у вас обо мне новость? Странно…

– Что ж… – Глебов несколько помолчал, затем посмотрел пристально на дочь, взял ее руки в свои и начал. – Приискал я тебе жениха, дочка.

– Что?!

– Жениха я тебе приискал.

Улыбка исчезла с Машиного лица.

– Как жениха? Какого жениха? – Девушка побледнела.

– Соседа нашего сын, князя Мещерякова. Молодой князь Никита Александрович. Тот, что нынче за границею. Но скоро он вернется, тогда вы и познакомитесь.

Маша молчала и смотрела на отца. Она бы и хотела что-то сказать, да слова как-то разом повыветрились у нее из головы. Жених? Князь Мещеряков? Да как же это!…

А Михаил Федорович тем временем продолжал:

– Князь – жених для тебя хороший. Лет ему двадцать семь, возраст для женитьбы самый подходящий. Богат, а станет еще богаче… Да ты не слушаешь меня, дитя?

– Слушаю, папенька, слушаю, – прошептала Маша.

– Что же? Ты довольна? – спросил ее отец.

– Но папенька… – пробормотала Маша. – Я не хочу замуж. – Она подняла на него глаза. – Совсем не хочу!

– Полно ребячиться! – строго сказал Михаил Федорович. – Я, право, все понимаю… Ты еще совсем дитя, я баловал тебя, любил… Ты единственная дочь моя, и еще совсем девочка в моих глазах. – Тут он улыбнулся и, прижав Машу к груди, поцеловал ее в макушку. – Я бы с радостью баловал тебя и долее, но тебе уже 18 лет. Я не молод. Как знать, сколько мне осталось…

– Папенька! – На глазах Маши показались слезы. – Не говорите так!

– Говори не говори, а жизнь такова, что приходит всякому свой срок. И я хочу быть уверенным, что будущее твое будет надежно. А для этого тебе надобно выйти замуж.

– Но почему за князя Мещерякова? – воскликнула Маша. – Я ведь совсем не знаю его!

– А что, разве есть у тебя кто на примете? – Михаил Федорович внимательно посмотрел дочери в глаза. – Говори!

– Нет, нет, папенька… Никого нет. – Маша опустила голову.

– Что ж… Будем надеяться, что это правда. – Голос его сделался суров. Он продолжил: – Лучше в наших краях партии тебе не найти. В столицы тебя везти резону нет. Да и там лучше, чем молодой князь, не найдешь мужа. Так что, дело это решенное. Я говорю тебе об этом заранее, чтоб к приезду Никиты Александровича, а приедет он зимою, к Рождеству, ты привыкла бы к мысли о замужестве. Ну, ступай…

Маша встала, тяжело вздохнула и вышла вон, оставив отца одного поразмышлять об их разговоре, о дочериной застенчивости и о девичьем смущении вообще.

Сама же девушка бегом кинулась к себе в спальню, чтобы там на свободе предаться отчаянию, которое охватило ее от этого папенькиного известия. Жених! Свадьба! И батюшка еще спросил ее, а нет ли у нее кого на примете? То есть не влюблена ли она?… Да конечно, влюблена! Да и как можно не быть влюбленной в него… Он!… Ах, Алексей… Маша заплакала, упав на кровать. Жизнь кончена!

Кто же был этот Алексей? И как вышло так, что Мария Михайловна уже влюбилась, едва только встретив этого молодого человека на своем пути? Ничего удивительного в этом не было, ибо Алексей Иванович Лович был гусаром.

Полк N-ских гусар, в котором служил Алексей Иванович, молодой человек двадцати пяти лет, около полугода был расквартирован в близлежащем к имению Глебовых городке. Частые балы да гулянья, которые так хороши в летнее время, немало способствовали знакомству офицеров и молодых девиц в округе. Не прошло и двух недель, как не было ни одной барышни не влюбленной в гусара.

Алексей же Иванович, ротмистр Лович, был человеком весьма примечательным. Блестящий офицер, ловкий танцор, он умел вовремя сказать приятные слова, умел и вовремя многозначительно промолчать. От одного его молчания можно было сойти с ума: так он умел при этом выразительно посмотреть в глаза избраннице, будто душу свою доверял ей.