"Дорогой, ты меня слушаешь? Тогда повтори, что я сейчас сказала…" - Николь де Бюрон

Не говори любви «прощай».

Испанская поговорка

Бип-бип... Бип-бип...

Это мобильник.

Вы принимаете утреннюю ванну. Зная, что пронзительный звоночек имеет обыкновение настигать вас в самые неподходящие минуты, вы предусмотрительно положили телефон на край ванны. (Вы и в туалет его с собой берете...)

– Как же я завидую нашим предкам, жившим себе без этих гнусных пищалок, – говорите вы своему любимому Мельхиору Безродному, или просто Котику. – Правда, у них были трубы, колокола, рога, барабаны. Человек как был, так и остался маленьким шумным мальчишкой.

– Мр! Мр! – отвечает Котик.

Ему ваши рассуждения до лампочки.

Он сидит на краю вашей ванны «Жакоб-Делафон» и лапкой норовит столкнуть в воду жасминовое мыло – да так, чтобы вы его (мыло) уже не нашли.

Бип-бип... Бип-бип... – упорствует телефончик.

Придется отвечать.

– В такой час... Вот увидишь, это ошибка, – вздыхаете вы.

По счастью, некоторое время назад вы откопали в одном журнале набор возможных ответов и всякий раз смеетесь, вспоминая их.

Мужской голос: Алло! Это ты, Брижитт? Говорит твой Жоржик.

Вы (с антильским акцентом): А Бхижитт уехала с мисье Фхансуа...

Или:

Вы (шепотом): Агент В 008 слушает. Послание получил.

Вы (злобно): Черт побери! Я же просила, чтоб никаких звонков в операционную!

Или:

Вы (радостно): Ах, месье, мне вас сам Бог послал: у меня раковина засорилась.

Звонит, увы, не Жоржик.

– Это Я! – кричит в трубке хорошо знакомый юный голос.

– Кто это «Я»? – ворчите вы, поскольку терпеть не можете, когда люди, пусть даже самые близкие, полагают, что вы обязаны узнавать их по первому же лающему звуку.

Но Деточке, похоже, не до шуток.

– Можно я поживу несколько дней дома? – спрашивает она срывающимся от волнения голосом.

– Это где же?

– Как – где? В моей бывшей девичьей.

– Где жила бывшая девица?

– Оставь свои шуточки. Так да или нет.

– А в чем дело? Что такое стряслось? У тебя квартиру затопило? Или, может, ее взорвал этот корсиканец, которого ты бросила?

– Нет, все гораздо серьезнее. И сложнее. Приеду – объясню.

– Видишь ли... – бормочете вы. – Есть одна загвоздка. Я в твоей комнатке устроила папе кабинет, и он там спит.

– Что-о? Папа живет в моей комнате?

Не напоминать же горячо любимой младшей дочери, что вы с мужем за огромные деньги купили ей однокомнатную квартиру площадью 30 м2 и что в свою «девичью» она уже лет пять ногой не ступала.

– А ты где спишь?

– В супружеской спальне.

Ализе испускает стон:

– Вы что, живете порознь?

– Да нет же! Но...

– Мамочка, умоляю, только не разводитесь! Еду!

И – раз! – вешает трубку.

– Так, – жалуетесь вы Мельхиору, – еще одно утро пропало для работы.

– Вот что значит баловать детей, – ухмыляется Котик, поводя хвостом по мыльной пене.

– Как смогла, так и воспитала, – бурчите вы. – Заметь, между прочим, что Деточка попросила у меня разрешения приехать, а могла бы просто свалиться на голову с вещами.

– Она знает, что ты ей никогда ни в чем не отказываешь, – шепчет Котик, и в голосе его вы улавливаете нотку ревности (Ему-то вы не позволяете таскать из своей тарелки моллюсков «сен-жак», которых он обожает).

– Если я скажу «нет», она переедет к какой-нибудь подружке, и я ее потом неизвестно сколько не увижу, – вздыхаете вы.

Слышно, как на вашем этаже останавливается лифт. Уже? Спасите! Циклон, именуемый Деточкой! Стало быть, она звонила из такси с мобильника. Чтоб им пропасть, всем этим современным технологиям! Выпрыгиваете из воды, точно громадный голубой кит, и могучая волна выплескивается на кафельный пол. Хватаете махровый халат, но поздно: Ализе вихрем влетает в ванную (Она сохранила у себя ключи от квартиры, невзирая на ваши возражения. Как, впрочем, и Старшая. Своих ключей ни та, ни другая вам не отдали.)

– Что происходит? Вы с папой спите раздельно? Вы поссорились?

– Да нет же! Нет! Просто...

Вы не привыкли откровенничать о своих супружеских отношениях с дочерьми. Да и ни с кем вообще. Все дело в отсутствии сексуального воспитания, недоданного вам сестрой Сен-Жорж в католической школе Святой Жанны д'Арк.

Деточкины учителя прошли через май 68-го.

– Что просто? – бесцеремонно настаивает она.

Вы бормочете, что с годами у людей появляются разные пунктики и привычки, которые могут раздражать другого.

Ваш Любимый Муж, например, храпит все громче и не дает вам спать (равно как и соседям сверху). Не говоря уже о том, что его длинные ноги торчат из постели, мешая подвернуть одеяло, и, когда он ими – ножищами своими – шевелит, прохладный ветерок добирается до ваших зябких ягодиц. Но хуже всего – это «Франс-Культюр». Ваш супруг страстный (и, возможно, единственный) поклонник радиостанции «Франс-Культюр», он включает ее на всю ночь и слушает самые невероятные передачи о мифологии эскимосов, распространении вируса Эбола и секретах кагуляров. Вы, разумеется, пробовали под раскаты его храпа потихонечку выключить радио – он мгновенно просыпается.

– Не выключай, я слушаю, это потрясающе интересно!..

Зато он не выносит, когда вы встаете в пять утра, чтобы сесть писать. Причина: он потом не может заснуть (с возрастом, дескать, его сон сделался очень чутким), и оттого у него с утра плохое настроение.

Короче, в один прекрасный день после долгого серьезного объяснения с глазу на глаз вы решили спать раздельно. Что, впрочем, не мешает вам... Ну, в общем, понятно...

Не делиться же такими интимными подробностями с дочерью? Вы слышите, как в ответ на ваши немые вопросы Котик ухмыляется в усы, а сестра Сен-Жорж молит пресвятую Богородицу, чтобы ваши уста и впредь сохраняли целомудрие.

– Не твоего ума дело, – произносите вы с достоинством, обращаясь к Деточке.

– Моего! Если вы разведетесь, я этого не переживу! – кричит она.