Важное открытие - Джудит Хершнер

— Прекрасно смотришься!

Эдвина стояла на лестнице, приставленной к стене дома. Она обернулась, услышав знакомый голос Эдисона Риверза. Стряхнув с кисти краску, девушка аккуратно положила ее на банку. Оглядев свою только что законченную работу, она поправила ленточку, повязанную на длинных каштановых волосах, и, вытерев руки, стала спускаться с лестницы. Тут-то и подхватил ее Эдисон. Оказавшись на земле, Эдди невольно залюбовалась им: широкие плечи, тонкая талия, загорелые ноги в синих шортах. Ему очень шла униформа почтальона.

— Ты тоже хорошо выглядишь, — заметила она, убирая в пакет тряпку, которой вытирала руки.

Эдисон с трудом заставил себя отвести глаза от прекрасной полной груди, скрытой под испачканной краской рабочей рубашкой, и вдруг увидел, как через дырочку на ее старых розовых теннисных тапочках проглядывает накрашенный ноготок большого пальца. Чувство умиления, нежности и почему-то боли пронзило его сердце. Потом его восхищенный взгляд скользнул вверх по стройным ногам, талии, груди, пока наконец не остановился на ее прекрасном лице.

— Пожалуй, ты все-таки смотришься лучше, — подвел он итог.

Эдвина рассмеялась.

— Как твоя летняя работа? — спросила она, кивнув на большую холщовую сумку.

— По крайней мере лучше, чем летние уроки в школе. Ну как можно справиться с подростками, этой стаей вольных пташек, готовых на что угодно, только бы не сидеть в клетке?

— Не так уж и сложно, поверь мне, — ответила Эдвина, осторожно отстраняя его от еще не высохшей стены. — Рано утром, когда ты разносишь почту, дети предпочитают валяться в кровати.

— Да! Воспитание детей — благородный труд, — засмеялся Эдисон.

— Это можно сказать про любой труд, — серьезно добавила Эдди. — Кстати, у тебя есть время выпить стаканчик лимонада или ты еще на службе?

Эдисон посмотрел на часы.

— У меня куча времени. Рабочий день закончился пять минут назад. — Он поставил холщовую сумку на ступеньки крыльца и присел рядом в тени.

Вздохнув, он убрал со лба длинные пряди выгоревших на солнце темно-русых волос и подумал, что пора побывать у парикмахера. Эдди — чужая невеста, с сожалением напомнил он сам себе. С улицы доносились оживленные голоса школьников, наперегонки кативших на велосипедах.

— Привет, Эд! — крикнул один из подростков.

— Томми, Фил, привет всем! — Эдисон помахал рукой. — Кстати, Фил, для тебя я не Эд, а мистер Риверз.

Ребята остановились у крыльца.

— Передайте мисс Мэйсон, что я завтра приду к ней и помогу подстричь газон, — сказал Томми.

— Обязательно передам!

— Спасибо. Пока, Эд! — закричали ребята и помчались дальше.

Эдисон шутливо показал им огромный кулак.

— Все готово! — Девушка показалась в дверях. — Чего хотели мальчики?

Эдисон повернулся, чтобы взять из ее рук прозрачный кувшин с лимонадом. Он на секунду прижал ко лбу холодное стекло.

— Томми обещал завтра помочь тебе подстричь газон.

— Прекрасно. Хочешь печенья, Эд?

Она сунула ему под нос коробку с домашним шоколадным печеньем и засмеялась, когда он закрыл глаза, вдыхая аромат.

— Пече-ченье, — произнес Эд скрипучим голосом любимого рекламного героя Монстра Выпечки. — Дайте мне! Дайте мне!

Эдвина поставила перед ним коробку.

— Сначала попробуй лимонада. — Она протянула ему пластиковый стаканчик с полустертым рисунком.

— Ничего посуда, как раз для гостей, — усмехнулся Эдисон.

— Да, надо бы купить новую, — ответила она, протягивая ему вновь наполненный стакан. Эдвина налила себе прохладного напитка и, отпивая маленькими глотками, зажмурилась от наслаждения. Эдисон наблюдал за девушкой. «Да, ее нелегко завоевать», — подумал он, подавляя в себе желание обнять и поцеловать Эдди.

Проглотив второй стакан лимонада, Эд повернулся к дому.

— Черт возьми, прекрасная работа! — заметил он, внимательно осматривая старый дом в викторианском стиле, окрашенный в золотисто-желтый цвет, сиявший в лучах жаркого полуденного июньского солнца.

Двухэтажный дом действительно казался уютным, обещая комфорт и счастье его обитателям. Окна спален выходили на улицу; на противоположную сторону были обращены два дымохода. Эд представил себе, как холодными вечерами можно насладиться теплом камина. В мечтах он уже был там, видя себя сидящим у огня и согревающим руки Эдди. Однако раздавшиеся звонкие детские голоса вернули его к действительности.

Позади дома, во дворе, росли два огромных старых клена. Ветками они касались его стен, создавая приятную тень в жаркие дни. Здесь часто играли мальчишки — любители романтики и приключений. Вот и сейчас они устроили игру прямо на ветках дерева.

— Спасибо тебе за помощь. Разве я бы справилась с ремонтом в одиночку? — раздался мягкий голос Эдвины.

Они болтали просто и легко, как старые хорошие друзья, обсуждая планы, как дальше обустроить старый дом. Эдисон вспомнил, как на прошлой неделе Эдди устроила вечеринку для школьных учителей, с которыми они вместе работали. Пригласила посмотреть уже готовые комнаты. Она так радовалась, что дом из грязно-серого наконец превратился в солнечно-желтый, такой теплый и светлый!

— Чарлз просто онемеет, когда увидит, какую работу я проделала! — сказала Эдди, убирая со лба волосы, растрепанные легким ветерком, и собирая их в хвост.

— Ах да, Чарлз…

Слова Эдди заставили Эда вернуться в реальность. Ну конечно, она все время помнит о своем возлюбленном…

На несколько секунд повисла напряженная тишина.

— Кстати, для меня не было почты? — наконец спросила Эдди, стараясь придать голосу непринужденность.

— Совсем забыл. — Эд полез на самое дно сумки. — Перед выходом на разноску почты я увидел это письмо. — Он протянул ей конверт. — А вообще давно пора забыть этого твоего Чарлза и бежать со мной.

— И куда же мы убежим? — поддержала игру Эдди.

— Ну хотя бы в Кливленд!

Она театрально вздохнула:

— Предпочитаю побережье Техаса или Флориды, а в Кливленд… лучше уж я дождусь Чарлза.

— Много теряешь! — засмеялся Эдисон.

Эдди жадно рассматривала международный конверт с сине-красными полосками, потом прижала его к щеке. Нежная улыбка озарила ее лицо.

— Наверное, Чарлз сообщает о дне приезда. Я уже не верила, что он когда-нибудь вернется. О, спасибо тебе, почтальон! — воскликнула она, обнимая Эда.

Он не удержался, и оба с хохотом повалились на крыльцо.