В свободном полете - Дженифер ван дер Куаст

Просматривая резюме, испытываешь ностальгию. Я тоскую по тем дням, которые последовали за окончанием колледжа. Тогда можно было преувеличивать и бахвалиться, а составление резюме представляло собой своего рода вызов, проявление раскрепощенного чувства художественного самовыражения. В разделе, который я однажды назвала «Сопутствующей деятельностью» (в отличие от нынешнего внушающего ужас «Опыта работы»), я самонадеянно приписала себе такие заманчивые должности, как режиссер студенческих фильмов, редактор школьной газеты, постоянный автор университетского литературного журнала.

Как выяснилось ныне, мое резюме всего лишь памятник разбитым надеждам и устремлениям. К сожалению, чтобы освободить место для разочарований, следующих одно за другим, мне придется отказаться от легкомысленных восторгов, связанных с моими прошлыми успехами: режиссерскими, редакторскими и писательскими.

Окончательная версия моего curriculum vitae[1]лежит сейчас передо мной на серой поверхности рабочего стола, но я никак не могу заставить себя посмотреть на нее. Мое имя, так нахально, жирным шрифтом напечатанное на белом листе, смущает меня. Но, хотя мое резюме откровенно взывает к тому, чтобы на него обратили внимание, Марк Шапиро, коренастый лысый мужчина, сидящий напротив, совершенно не замечает его. Вместо этого он пристально уставился на меня и ослепительно улыбается. От этого мне не по себе.

Марк Шапиро — моя последняя надежда. Он агент по найму.

Вообще-то я не слишком доверяю агентам по найму и прочим скользким пронырам, предлагающим мне работу дешевой шлюхи, хотя сама я предпочитаю думать о себе как о стильной дорогой девушке по вызову. Но мощный поток собеседований в последнее время выродился в тоненькую струйку, и скука минувших шести месяцев моей затворнической жизни начала утомлять меня. Поэтому я внесла в расписание встречу с Марком Шапиро. Кроме всего прочего, это еще один повод выбраться из дому.

Марк Шапиро точно такой, как я и ожидала. Из-под рубашки, расстегнутой до середины, видна обильная растительность на груди, и сам Марк более напоминает комика-любителя, чем элегантного безукоризненного профессионала. Он взывает ко мне так, словно перед ним равнодушная публика, надеется понравиться и сразу воодушевить меня. Как бы не так.

— Итак! Сара Пел-ти-и-и! — Марк складывает пухлые ладошки.

Я непроизвольно съеживаюсь. Как большинство людей, он неверно произносит мое имя. Неловко поправить его, объяснить, что имя — произносящееся как «Пел-тье-е» — намек на мое давно забытое французское происхождение.

— На что вы рассчитываете? — спрашивает Марк.

— Гм-м, ну, я в основном была связана с киноиндустрией.

Он приподнимает бровь:

— О-го!

— Но я не стремлюсь работать в кино. Я подумывала о том, чтобы попробовать себя в издательском деле. Лучше всего в каком-нибудь журнале.

— У-гу, — кивает он. — Или?

— Или книги? Или даже телевидение? Я хотела бы что-то, связанное со средствами массовой информации.

— Ну, разумеется. Как и все в этом городе. Что-нибудь еще?

— Или, — я судорожно перебираю варианты, — связи с общественностью? Реклама?

— О, звучит замечательно! — Сияя, Марк наконец, берет мое резюме. Подмигивает мне. — Посмотрим, что у нас тут. — Едва он бросает взгляд на резюме, клоунская улыбка сползает с его лица. Я не удивлена.

Мучительно наблюдать, с каким трудом он читает, как не скрывает отвращения к этому документу. Брови его сошлись к переносице, губы шевелятся. Чтобы выказать неприязнь еще откровеннее, Марк, закончив, переворачивает листок и внимательно изучает его оборотную сторону. Кто и когда помещал важную информацию на оборотной стороне резюме?

— Помощник по развитию? — уточняет он.

— Совершенно верно.

— Вы отвечали на телефонные звонки?

— Конечно.

— Регистрировали, обрабатывали и вносили в компьютер данные?

— Постоянно.

— Имели дело с факсом и письменной корреспонденцией?

— Да.

— Тогда вы секретарь. — Марк брезгливо подталкивает ко мне резюме, словно оно испачкано, заражено цветистым слогом и гипертрофированным эго. — Исправьте. Никому не нужен помощник по развитию.

Прикрываю глаза, чтобы не видеть резюме перед собой. Не представляю, как переделать его еще раз. Но слова больше не имеют для меня смысла. Я столько копировала, исправляла, переставляла, искала синонимы. И теперь передо мной всего лишь список слов и выражений, словно подслушанных из чужого разговора. Они ничего не значат.

— О'кей, посмотрите на меня, — приказывает Шапиро. Смотрю. Он грызет ноготь. — Видите? Не делайте так.

Понимаю, что он передразнивает меня. Это я грызу ноготь. Но на самом-то деле не грызу. Это такая специальная медитативная поза для размышлений. Вариация роденовского «Мыслителя». Такой вид я напускаю на себя, когда прикидываюсь, что всерьез обдумываю какую-нибудь чушь вроде той, что вываливает на меня Марк Шапиро. Убираю палец ото рта.

— Хорошо. Отныне, когда вы будете приходить на собеседование, держите руки на коленях, как маленькая дама…

Марк Шапиро превосходно понял убийственный взгляд, который я метнула в него. Он разочарованно захлопнул рот и нервно потер подбородок.

— Знаете, что можно сделать? — задумчиво произносит он. — Включите в резюме свои навыки работы с компьютером. Вы ведь неплохо владеете компьютером?

Вздыхаю. Как унизительно думать, что наиболее очевидное мое достоинство — умение работать с компьютером. А ведь, в сущности, я ценный сотрудник, готовый к серьезной работе.

— О, я великолепно управляюсь с компьютером, — заверяю я.

— В самом деле? Знаете «Ворд»? «Эксель»? «Пауэрпойнт»?

— Разумеется, — вру я.

«Powerpoint»? Никогда о таком не слышала.

— Прекрасно! — Марк Шапиро вновь хлопает своими пухлыми ладошками. — Тогда проведем парочку тестов.

Тестов?

Экзамен мне он устраивает в пустой темной компьютерной комнате в конце коридора. Машина, выбранная им для меня, представляет собой, как и все остальные, потрепанный компьютерный реликт с паршивым монитором и размытой графикой. Данный аппарат скорее напоминает экспонат галереи современного искусства, чем оборудование рабочего места.

Сославшись на необходимость ответить на «срочные» телефонные звонки, Марк протягивает мне помятый листок с инструкциями и оставляет меня наедине с пыльным таймером.