Шаг навстречу - Кэрол Маринелли

– Прошу тебя!

Элла не знала, сколько раз в жизни она слышала эти слова. Но этот раз она запомнит надолго.

– Прошу тебя, Элла, не уезжай.

Элла стояла в терминале международного аэропорта Сиднея. Держа в руках паспорт и посадочный талон, она смотрела в мокрые от слез глаза своей матери – такого же янтарного цвета, как у нее самой. В какую-то секунду она была готова сдаться. Оставлять мать одну с отцом было опасно.

Но, учитывая все то, что произошло, у нее не было другого выбора.

– Дома так хорошо…

– Нет! – отрезала Элла. – У меня есть квартира, которую я купила в надежде, что ты переедешь ко мне. Но ты предпочла остаться с ним.

– Я не могу его бросить.

– Нет, можешь! – В том, что касалось ее отца, Элла была непоколебима. – Он бил меня, мама!

– Ты просто очень сильно его расстроила, Элла. Ты хотела, чтобы я от него ушла.

Мать Эллы жила в Австралии больше тридцати лет. Она вышла замуж за австралийца, но, несмотря на все это, так и не научилась сносно изъясняться по-английски. Элла знала, что если она не уйдет сейчас, то этот разговор будет длиться еще долго. Поэтому она в очередной раз сказала то, что считала единственно верным в сложившейся ситуации:

– Полетели со мной.

Элла протянула матери второй билет, который купила втайне от нее.

– Но как?

– У меня с собой твой паспорт. – Элла достала его из сумки и показала матери, чтобы та не сомневалась в серьезности предложения. – Пришло время положить этому конец. Ты можешь вернуться на Сицилию к своим сестрам. Начнешь новую жизнь… – Элла знала, как ее мама скучает по Сицилии и своим сестрам. Ей просто не хватает храбрости решиться на этот шаг. Поэтому Элла решила взять ситуацию в свои руки.

– Я не могу.

Элла была готова сделать все, чтобы уговорить маму покинуть Австралию. До последней минуты она надеялась, что мама согласится.

– Доброго пути, Элла.

Неужели мама и правда не понимает, насколько все серьезно?

– Я уезжаю надолго, мама.

– Но ты обещала съездить на Сицилию.

– Обещала. – Эмма не была уверена, что выполнит просьбу матери. – Но я надеялась поехать туда вместе с тобой.

– Когда будешь там, передай привет своим тетушкам. Моим любимым сестрам. Скажи им… – Габриэла на секунду замолчала.

– Ты же понимаешь, им лучше не знать. – Элла серьезно посмотрела на мать. Учитывая, что даже приехать в аэропорт на прощание с дочерью было связано для ее матери с большой опасностью, нет смысла рассказывать сестрам, что ее жизнь в Австралии похожа на сказку. – Я не хочу врать, мама.

– Зачем ты так со мной, доченька? – спросила Габриэла. Из ее глаз снова потекли слезы.

Элла никогда не шла на уступки. Возможно, в ней текло больше сицилийской крови, чем австралийской. Габриэла сама была такой же. Но за эти тридцать лет многое изменилось.

«А зачем ты так со мной, мамочка? – думала Элла. – Ты стояла и смотрела, как он избивает меня. Почему тебе не хватает смелости покончить с этим раз и навсегда?»

Эти мысли, казалось, ни разу не отпустили ее с того самого дня. Но она не делилась ими ни с кем и никогда. Даже с матерью. С того самого дня.

– Мне нужно идти. – Элла посмотрела на табло. Ей действительно пора было проходить таможенный досмотр. Кто знает, сколько это продлится? В последний момент ее голос все-таки дрогнул: – Мама, пожалуйста…

– Ступай, Элла.

Обняв и поцеловав мать в щеку, она отправилась в зону таможенного контроля.

В их семье все решали деньги. Никто не спрашивал, кем она хочет быть, ее просто устраивали в институт, потом на работу.

Два последних года она проработала помощницей директора в Канберре, больше всего на свете желая скорее вернуться в Сидней. Не ставя в известность родителей, Элла написала заявление об уходе и купила домик недалеко от них. Все эти годы она хотела развести свою маму с отцом. Но, столкнувшись с упорством матери, решила уехать сама. И не в другой город, а на другой край света – в Италию. У нее на руках были рекомендации, и она владела итальянским языком. Жизнь открывала ей все двери.

Собственная жизнь. В которой она может делать то, что хочется ей, а не отцу.

На календаре был январь, и из лета Австралии она прибыла в зимнюю Италию.

Оставив чемодан в гостинице, Элла отправилась на прогулку по Риму, этому древнему городу с невероятной историей. Едва ли не каждую минуту она останавливалась и делала снимки на телефон. Она побывала в Ватикане и бросила монетку в фонтан Треви, как когда-то сделала ее мама. Однако для матери эта примета не сработала – Габриэла по-прежнему отказывалась вернуться в родную Италию.

Элла села в поезд и доехала до городка Остия Антика, о котором ей рассказывала мать. Прогулялась по набережной, надеясь, что вот-вот придет осознание свободы и правильности принятого решения. Но нет.

Проведя в Риме несколько безмятежных дней, Элла принялась за поиск работы.

«Для вашего возраста у вас богатый опыт, но…»

Да, ее резюме выглядело впечатляюще, но, даже будучи наполовину итальянкой, Элла не могла говорить на этом языке как на родном. Кадровые агентства просто отказывались вносить ее в списки кандидатов.

– По-итальянски вы понимаете лучше, чем говорите, – сказала ей сотрудница очередного агентства. – В какой сфере вы хотели бы работать?

Элла знала – ей нечего терять. Она выпрямила спину, властно посмотрела сотруднице в глаза и сказала:

– В сфере кино.

Сотрудница поправила очки:

– Мы не работаем с актерами.

– Нет, нет, – замотала головой Элла. – Я хочу быть режиссером.

Это была профессия ее мечты. Но она так и не поступила на режиссерский, потому что все деньги отложила на помощь маме. К тому же ей откровенно надоела учеба. Она хотела ворваться в кино стремительно. Сразу сесть в режиссерское кресло.

– Простите, но мы ничем не можем вам помочь, – пожала плечами сотрудница. Однако когда Элла уже дернула ручку двери, та ее окликнула: – Постойте. У нас есть клиент, компания «Корретти медиа». Они находятся на Сицилии, в Палермо. Может, вы слышали о них?

– Слышала. – Элла сказала правду. Она интересовалась кино и знала по названиям много киностудий, в том числе итальянских. – В последние годы у них вышло несколько нашумевших лент.

– Директора компании зовут Алессандро, а главного продюсера – Санто.

– Я слышала о них, – кивнула Элла. Что касается Санто, то о нем она слышала больше скандальных историй, чем чего-то, связанного с кинематографом. Но сейчас это было не важно.