Ищу любовь - Элли Десмонд

Войдя в свой кабинет, владелица небольшого туристического бюро «Хэппи тревеллер» Энн Бронстон первым делом распахнула окно, спеша впустить в помещение утреннюю свежесть. Часа через два Чикаго начнет плавиться от жары и придется включить кондиционер. Но до той поры еще можно насладиться естественной прохладой.

Энн переместила на настенном календаре движок, обозначив начало нового дня — двадцать четвертое июня. Несколько мгновений она задумчиво смотрела на напечатанные черным по белому цифры.

Ровно год назад в этот самый день они со Стивом Боландером познакомились на одной вечеринке. Потом два месяца встречались, прежде чем стали близки. Еще через месяц съехались и стали жить в одной квартире. А сегодня Стив, аудитор фирмы, занимающейся финансовым консалтингом, ушел на работу, лишь поцеловав на прощание Энн в щеку и ни словом не обмолвившись о своеобразном юбилее.

Причина подобной сдержанности заключалась в том, что накануне они повздорили, причем из-за сущей, по мнению Энн, безделицы: принимая утром душ, она по ошибке вытерлась полотенцем Стива. И очень удивилась, когда тот явился к завтраку темнее тучи и прямо с порога кухни принялся выговаривать ей за оплошность.

— Неужели трудно проявить хотя бы минимум сосредоточенности? — возмущенно вопрошал Стив, потрясая в воздухе влажным предметом раздора. — Ведь наши полотенца трудно спутать даже при желании. Твое розовое, мое зеленое. Но присущая тебе безалаберность проявляется даже в таких мелочах! В результате мне пришлось вытираться мокрым полотенцем. — Он устремил на Энн мрачный взгляд. — Вот объясни, почему ты не воспользовалась своим?

Она в свою очередь уставилась на него, держа в руке столовый нож, которым только что поддела кусочек масла для бутерброда. Повисла продолжительная пауза. Наконец Энн пожала плечами.

— Не понимаю, с чего ты вдруг так взъерепенился? Ну вытерлась я твоим полотенцем, и что за беда? А ты вытрись моим!

Стив сердито засопел.

— То есть как это? И главное, зачем? Во всем должен быть порядок. Если не обращать внимания на подобные мелочи, то легко совершить промашку и в более ответственном деле. И вообще, это вопрос принципа. Ты можешь позволить себе вытираться чужим полотенцем, а я нет!

Пока он говорил, Энн удалось взять себя в руки. Ей не хотелось ссориться из-за подобных пустяков. Тем более накануне годовщины совместной жизни.

— Стиви, дорогой, — произнесла она примирительным тоном, откидывая назад упавшие на лицо золотистые волосы, — напрасно ты так говоришь. Сам посуди, разве мы чужие?

Этот довод как будто подействовал. Еще несколько мгновений Стив смотрел на Энн, затем молча отнес полотенце в ванную. Вернувшись, сел за стол.

— Нет, конечно, — сказал он уже более спокойно. — Разумеется не чужие. Однако это еще не основание для рассеянности. — Стив придвинул к себе масленку и принялся намазывать на хлеб масло. — Признаться, я с самого начала заметил в тебе некоторую необязательность… чтобы не сказать разгильдяйство.

— Правда? — Энн улыбнулась с оттенком смущения.

Стив покорился на нее, продолжая старательно распределять на ломтике хлеба масло таким образом, чтобы получился идеально ровный слой.

— Да. Просто мне неловко было сразу… как бы это выразиться… колоть тебе глаза твоими недостатками.

В сердце Энн будто вонзилась игла.

— Ты проявил снисходительность?

Ее голос дрогнул от обиды, но Стив не заметил этого. Или предпочел сделать вид, что не заметил.

— Говорю же тебе, поначалу мне неудобно было делать замечания.

А сейчас, надо понимать, чувство неловкости прошло, мелькнуло в голове Энн. Она нахмурилась.

— И в чем же проявлялось мое, как ты выражаешься, разгильдяйство?

Стив придвинул установленное в специальную подставку яйцо.

— Примеров множество.

— Назови.

— Ну, взять хотя бы твою привычку оставлять волосы на щетке для волос. Я уже не говорю о решетке в сливном отверстии ванны.

Энн на минутку задумалась, пытаясь вспомнить, действительно ли за ней водятся подобные грешки, и пришла к прискорбному выводу, что Стив прав.

— Думаешь, мне приятно заходить в ванную и убираться там после тебя? — спросил тот.

Энн окончательно смутилась.

— Прости, постараюсь больше так не делать.

— Да уж постарайся, — ворчливо произнес Стив, срезая верхушку яйца вместе со скорлупой. — И еще обрати внимание на беспорядок в шкафу, а также возьми в привычку застилать по утрам постель, потому что мне порядком надоело этим заниматься.

Энн удивленно заморгала.

— Но мне казалось, если я готовлю завтрак, ты мог бы взять уборку постели на себя?

— Когда я жил один, то все делал сам. Хотя, по моим представлениям, и приготовление завтрака, и уборка постели — не мужское занятие. Во всяком случае, мой отец никогда ничем подобным не занимался.

Глаза Энн округлились.

— У вас была горничная? Ты ни разу об этом не упоминал.

Стив хохотнул.

— Скажешь тоже! О какой горничной может идти речь в фермерской семье? Мои родители были простыми людьми. Отец из кожи вон лез, чтобы дать мне возможность получить хорошее образование, экономил каждый цент. А ты говоришь, горничная!

— И нанятых работников тоже не было? — задумчиво спросила Энн.

Стив покачал головой.

— Нет. С хозяйством управлялись только отец, мать и мой старший брат. Я начал помогать им лет с пяти.

— Иными словами, несмотря на то, что твоя мать вкалывала на ферме, ее никто не освобождал от работы по дому, — констатировала Энн.

Отломив ложечкой кусочек яйца, Стив понес было его ко рту, но на полпути остановился.

— Во-первых, моя мать не считала, что «вкалывает», а просто работала, как все остальные. А во-вторых, так уж было заведено в нашей семье. Отец частенько говаривал, что женщины не должны отлынивать от дел на том лишь основании, что они — слабый пол.

Энн вновь помрачнела. Сегодня Стив открылся ей с такой стороны, о которой она прежде не догадывалась. Выходит, его нынешнее брюзжание не просто следствие дурного настроения, а проявление некой наследственной, уходящей корнями в прошлое философии.

Несколько мгновений она смотрела на Стива так, будто видела впервые.

— Получается, твоя мать работала больше остальных.

Стив пожал плечами.

— Не знаю, не считал. Но она не была неженкой, в отличие от некоторых.

От меня, подумала Энн, однако вслух ничего не сказала, не желая подливать масла в огонь.