Муки и радости - Эйлин Колдер

Знаете, каково это — быть белой вороной собственной семье? Особенно когда ваша мамочка — властная и упрямая леди и держит под своим острым каблучком самого Ричарда Орбелла! Да-да! А Дороти Орбелл была именно такой леди.

Но как иначе управлять огромной семьей? — искренне удивилась бы она, если бы кто-нибудь вздумал попенять ей на излишне авторитарный стиль поведения. Все должно быть под контролем!

Стив Орбелл, младший ребенок в семье едва вырвался из-под бдительной опеки своей мамочки по окончании Оксфордского университета. Естественно, не обошлось без скандала, слез и причитаний. Но Стив твердо стоял на своем:

— Ноги моей в Лондоне не будет! У меня есть свои идеи, своя жизнь.

— Сынок, ну подумай, что это за работа — сторож неолитического заповедника! — причитала Дороти.

— Ма, зато у меня будет достаточно времени писать стихи.

— Ты можешь прекрасно писать стихи и в Лондоне, кто тебе мешает? Но зато твоя семья будет всегда с тобой рядом!

— Вот это и пугает меня. Мне уже двадцать шесть. Моя семья слишком долго меня опекала. Я уже взрослый мужчина!

— Конечно, взрослый мужчина! Посмотри на себя! Когда ты острижешь эти патлы? А джинсы — в каком году ты их стирал? Скажи еще, что тебе пора заводить семью! Ты хоть подумал, на что ты будешь ее содержать? На жалованье сторожа?

— Мама, не начинай по-новой! Во-первых, не сторожа, а смотрителя. Во-вторых, жениться я пока не собираюсь. Я уже все решил!

На следующий день после этого разговора Стив Орбелл отправился на вокзал Ватерлоо и взял билет до Солсбери, небольшого городка в графство Уилтшир. Из Солсбери до Стоунхенджа ему предстояло добираться на машине.

До отправления поезда оставалось около получаса. От нечего делать Стив изучал расписание поездов, как вдруг кто-то дернул его за рукав. Оглянувшись, он увидел немолодую цыганку с сигаретой во рту.

— Эй, красавчик, давай погадаю тебе на дальнюю дорожку!

— Извините, мне нечем вам заплатить. — Стив всегда чувствовал себя неловко перед попрошайками.

— Твои часы вполне подойдут!

Стив минуту поколебался, затем снял часы и положил в подставленную суховатую ладонь. Цыганка спрятала их в складках своей необъятной юбки, улыбнулась и, усевшись прямо на перрон, раскинула карты. Она забубнила так быстро и невнятно, что Стиву показалось, что она немного не в себе.

— Чужая девушка будет твоей в день, который ночи длинней. Пропажу найдешь не в бездонном колодце, а в доме, который своим зовется.

— Что это значит? — спросил Стив недоуменно.

— Скоро сам узнаешь. Ты меня еще вспомнишь, золотой! Старая Ангесса никогда не ошибается! Тебя ожидают удивительные события в странном месте. — Она встала и удалилась неспешной походкой.

Ну да, подумал Стив, Стоунхендж легко можно назвать странным местом! Скорее всего, старуха подслушала мой разговор с пожилым господином около кассы, отсюда и ее осведомленность о конечном пункте моего путешествия.

Объявили посадку на поезд до Солсбери. Стив подхватил чемодан и сразу же забыл и думать о странной цыганке.

Прошло два года. Стив снял небольшой домик в получасе ходьбы от Стоунхенджа, и потекли похожие друг на друга как близнецы дни. Два раза в сутки Стив осматривал находящуюся в его ведении территорию в сопровождении колли Матильды, которую он щенком купил в близлежащей деревушке. Зимой и осенью работы было мало, поскольку аборигены местной достопримечательностью не интересовались — привыкли. Зато летом к заветным камням начиналось форменное паломничество, и тогда у Стива начинались горячие денечки. Иногда приходилось даже полицию вызывать на подмогу.

Однообразная, скучная жизнь — скажет кто-то? Возможно, но Стиву такая была по душе. Мать прочила ему карьеру ученого, а не участь бродяги без гроша в кармане, однако у Стива не было амбиций: все, что ему нужно, — это синее небо над головой и много свободного времени. И все это у него теперь есть в избытке. А самое главное — никто больше его не поучает, как ему следует жить, какую прическу носить и с какими людьми общаться.