В стране любви - Лора Патрик

— Явился!

Опустив угол оконной занавески, Рейчел торопливо отступила. Это поспешное движение ясно показало состояние ее духа. Нетвердой рукой она откинула с лица прядь каштановых волос, от беспокойства обычно серебристо-серые глаза стали почти бесцветными.

— Минуту в минуту, разумеется.

Следовало признать, что Гейбриел всегда был предельно пунктуален. На ее памяти он опоздал всего лишь раз, и то опоздание было запланировано с такой холодной безжалостностью, что до сих пор при одном воспоминании об этом у нее мурашки пробегали по коже. Рейчел могла бы обвинить его во многих вещах — для этого не надо было особенно стараться — но ждать себя он никогда не заставлял.

— Отойди от окна, Рейчел! — с беспокойством прошептала мать, словно опасаясь, что выходящий из остановившегося у парадного входа сверкающего темно-синего «ягуара» человек мог услышать ее. — Если он заметит, что ты подглядываешь…

— Это окно не видно с улицы, — заверила ее Рейчел, но все же отошла.

Звонок в дверь заставил обеих женщин напрячься. Наступившую тишину нарушил лишь шум раздавшихся в холле шагов домоправительницы.

— О, Рейчел, я не знаю, что делать… просто не знаю… — Голос Лидии Тернан сорвался, как звук выключенного радиоприемника. — Сколько раз я клялась себе, что, если нога этого человека переступит порог дома, я немедленно покину его. Лучше умереть, чем жить с ним под одной крышей!

— Полагаю, это как раз то, что ему нужно, мама, — с горечью ответила Рейчел. — То есть не то чтобы ты умерла… Хотя, я уверена, он не отказался бы от того, что решило бы все его проблемы. Один даже разговор о твоем уходе может сыграть ему на руку.

— Хочешь сказать, что мне не следует уезжать отсюда?

— И оставить все ему? Отдать во владение…

Дальше говорить было не надо. Выражение лица матери изменилось: поджатые губы и зажегшийся в несколько более темных, чем у дочери, глазах огонек указывали на твердую решимость.

— Нет, Гейбриел не получит ничего из того, что по праву принадлежит мне, — заявила она. — Он более чем обеспечен, и я не собираюсь…

Раздавшийся стук в дверь, возвещающий о появлении домоправительницы, заставил ее замолчать.

— Извините, мэм, — сказала миссис Рейнолдс, — к вам посетитель, мистер Гейбриел Тернан.

Это имя было произнесено с такой торжественностью, что походило на звук фанфар, возвещающих о появлении члена королевской фамилии. И Рейчел подавила нелепое желание отвесить реверанс возникшему в дверях высокому человеку.

Прошедшие четыре с половиной года почти не изменили Гейбриела Тернана. Все те же темно-карие, почти черные, глаза, такого же цвета волосы, и черты лица, всегда напоминавшие Рейчел персонажей гравюр Дюрера: резкие линии, без всякого намека на мягкость, если не считать рта, сурового и одновременно чувственного. Годы не прибавили ему ни грамма жира. По сути дела, Гейбриел выглядел даже более стройным и подтянутым, чем раньше, и был мужчиной с головы до пят — жестким и непреклонным, о чем она знала по собственному опыту.

От одного его вида Рейчел ощутила прилив такой яростной ненависти в опасной смеси с горькой болью, что почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног. Ей пришлось собрать все силы, чтобы подавить желание повернуться и выбежать из комнаты, не обменявшись с вошедшим ни единым словом.

Вместо этого она заставила себя как ни в чем не бывало встретить взгляд знакомых глаз. Откинув назад волну блестящих волос и вызывающе задрав подбородок, Рейчел с трудом удержалась от гневных обвинений, которые ей так хотелось обрушить на его надменную темноволосую голову.

— Мистер Тернан.

Идея заключалась в том, чтобы вести себя с ним как можно более высокомерно, дабы изничтожить своим презрением. К несчастью, эффект оказался совсем не таким, на который она рассчитывала. Абсолютно непринужденно Гейбриел Тернан протянул свой мокрый от дождя плащ домоправительнице, кивком головы отпустил ее, и на лице его появилась широкая улыбка, способная растопить вековой лед.

— Привет, девочка, — протянул он густым басом, в котором уже появился американский акцент. — Рад тебя видеть.

— Боюсь, что не могу ответить тебе взаимностью. — Слова слетели с губ прежде, чем Рейчел успела как следует подумать. Она уже начала ощущать на себе опьяняющий эффект его улыбки, пугающую, кружащую голову реакцию на нее. — И мне хотелось бы, чтобы ты не называл меня девочкой.

— Это еще почему? Может, потому, что ты уже выросла?

Это была явная провокация, но она достигла цели, тем более что сопровождалась откровенно оценивающим взглядом, словно проникающим сквозь материю простого темно-синего платья и обжигающим кожу под ним.

Рейчел понадобилась вся сила воли, чтобы сдержаться. Сейчас было не время продолжать заявлять о том, что она вовсе не счастлива видеть его. Хотя они и провели под одной крышей почти три года, эта жизнь даже отдаленно не напоминала жизнь нормальной семьи. В противном случае он никогда не поступил бы с ней столь ужасно, не злоупотребил бы ее доверием.

— Если ты хочешь сказать, что мне уже не девятнадцать, то это так. Да, за время твоего отсутствия я действительно выросла… Между прочим, — холодно добавила она, — меня зовут Рейчел, и я предпочитаю, чтобы ты обращался ко мне по имени.

В ответ Гейбриел только кивнул. То ли ему наскучило пикироваться с ней, то ли он просто вспомнил о причине своего появления здесь. Как бы то ни было, издевательский огонек в его глазах погас, и он перевел взгляд на сидящую в напряженной позе мать Рейчел.

— Лидия.

Это прозвучало простой констатацией факта ее присутствия в комнате, единственным приветствием послужил легкий наклон головы. Гейбриел не попытался подойти поближе или протянуть руку, прекрасно зная, что та останется висеть в воздухе: мать проигнорировала бы любое проявление любезности с его стороны.

— Могу я принести свои искренние соболезнования по поводу вашей потери?

При этих словах сердце Рейчел болезненно сжалось. Гейбриел Тернан выражал сочувствие ее матери! Можно было подумать, что все это ей просто снится.

— Благодарю тебя.

Ответ матери прозвучал столь же холодно, как и предыдущие слова ее дочери. Серые глаза Лидии даже не посмотрели в сторону говорившего. Пожилая женщина не отрывала взгляда от бежевого с синим ковра под ногами.

Но кто-то ведь должен был сделать шаг навстречу. В конце концов, какого бы мнения ни была она об этом человеке, если ее мать потеряла второго мужа, то он потерял отца.

— Прими и наши соболезнования, Гейб, — торопливо сказала Рейчел, чувствуя, что голос ее звучит хрипло и неровно, как будто она им давно не пользовалась.