Незнакомый муж - Барбара Ханней

Чемодан почти полон. Кэрри с ужасом смотрела на него. Как-то неправильно, несправедливо, что вся ее жизнь вот так быстро и легко уместилась в него.

Три года замужества, и все ее надежды и мечты собраны и аккуратно уложены в этот серебристый чемодан. Она трясущимися руками расправила смявшийся свитер и залилась слезами.

Кто бы мог подумать, что будет так тяжело, но этот заключительный шаг – закрыть чемодан и уйти от Макса – было невозможно сделать. Он пугал, как прыжок с вершины горы в пропасть. Но выбора не оставалось. Ей нужно уехать из Риверсли-Даунс. До того, как она ослабеет.

Кэрри печально осмотрела скудное содержимое гардероба. Она собиралась впопыхах, понимая, что не сможет взять все сразу, выбирала на скорую руку одежду для города: несколько пар джинсов и футболки, совершенно не заботясь о том, что будет носить.

Трудно предвидеть, что ожидает ее там, в будущем. Единственный способ пережить все это – постараться ничего не чувствовать.

Она еще раз осмотрела все ящики. Как знать, может быть, получится втиснуть еще что-нибудь. И тут увидела на дне нижнего ящика небольшой сверток, завернутый в белую папиросную бумагу.

Сердце сначала замерло, а потом бешено заколотилось. Нужно забрать его с собой.

Борясь со слезами, она взяла сверток в руки. Он был почти невесомым. На мгновение она прижала его к груди, словно защищаясь от болезненных, разрывающих сердце воспоминаний. Потом, призвав все внутренние силы, копившиеся в ней все последние месяцы, нащупала место на самом дне чемодана и сунула белый сверток туда.

Вот так. Она вернула одежду на место и с усилием закрыла чемодан.

Все! Готова. Теперь остается только оставить тщательно обдуманное письмо мужу, положив его рядом с чайником на кухонном столе.

Это было жестоко, но она не могла поступить иначе. Если бы она попыталась предложить Максу объясниться лицом к лицу, он бы увидел, как ей тяжело, и тогда она не смогла бы его ни в чем убедить. Она обдумывала это бессчетное количество раз, рассматривая ситуацию с разных сторон, и поняла, что это единственный честный и правильный способ. Единственный.

Сквозь окно в спальне Кэрри видела огороженный палисадник, сиявший золотом в ярком австралийском солнце. Она почувствовала запах эвкалипта в легком ветерке и услышала, как трещит сорока. В горле застрял горячий и душащий ком. Она любила этот дом и сад.

Уходи быстрее. Не задумывайся. Просто уходи.

Взяв конверт и чемодан, она бросила последний взгляд на милую комнату, которую делила с Максом последние три года. Подняв подбородок повыше, расправила плечи и вышла.

Когда зазвонил телефон, Макс Кинсайд не обратил на него никакого внимания. Он не хотел ни с кем разговаривать, кто бы там ни звонил. Боль была слишком сильна, чтобы выразить ее словами.

Телефон продолжал надрываться, впиваясь в душу каждой ноткой. Сердито пожав плечами, он отвернулся от надоедливого звонка и вышел на веранду, когда-то любимое место отдыха. Отсюда открывался отличный вид на палисадник, пастбища и дальние холмы, которые он любил с детства.

Сегодня вид не привлекал внимания Макса. Он был рад тому, что телефон наконец замолчал.

В тишине послышались тихие шаги. К Максу подошла собака Кэрри, Кловер, смотревшая на него грустными и смущенными глазами.

– Отлично понимаю твои чувства, старушка. – Он наклонился и потрепал лабрадора по голове. – Я сам не могу поверить, что она оставила и тебя тоже. Но думаю, ты не впишешься в городскую квартиру.

Эта мысль снова вызвала острый приступ боли, которая мучила Макса с прошлого вечера, когда он, приехав домой со скотного двора, обнаружил, что Кэрри уехала, не оставив ничего, кроме письма.

В письме она объяснила, почему оставила его, подчеркнув, что ее жизнь в глуши становится все более несчастливой, и она не может удовольствоваться ролью жены скотовода.

На бумаге это выглядело очень неубедительно. Макс никогда бы не поверил ни одному слову в письме, если бы не был свидетелем того, как его жена в последние месяцы накручивала себя все больше и больше.

Но все равно, в этом не было никакого смысла. Он никак не мог понять, почему женщина, совершенно счастливая два с половиной года, вдруг до неузнаваемости изменилась всего за одну ночь. У него возникали несколько предположений относительно последней поездки Кэрри в Сидней, но…

Телефон снова зазвонил, сбив его с мысли.

Черт.

К сожалению, он не мог выключить стационарный аппарат, как это сделал с сотовым. И теперь в нем проснулась совесть. Ведь мог хотя бы узнать, кто пытается дозвониться до него. Правда, если что-то серьезное, можно было оставить сообщение.

Он медленно вернулся в дом, на кухню, где на стене висел телефон. Там было два сообщения.

Последнее от соседа Дуга Петерсона:

«Макс, возьми трубку».

И более раннее сообщение:

«Макс, это Дуг. Я звоню из больницы Джилингда. Боюсь, что с Кэрри произошел несчастный случай. Ты не мог бы мне перезвонить?»