Сны с запахом ладана - Ирина Молчанова

Из темно-синего небо становилось чер­ным, как будто набархатный занавес кто-то плеснул смолой и та кляксой растеклась во все стороны.В лесу от снега все еще было светло. Снег укрывал землю и деревья так плотно,что на них не нашлось бы ни одной темной веточки. Между заснеженных берез поширокой тро­пе шла семья из трех человек: мать, отец и маленькая дочка.

— Принцесса, догоняй нас! — оборачиваясь, крикнул отец.

Алина ускорила шаг, дергая за веревку бесшумно скользящиепозади санки, на которых лежала тряпичная кукла, укутанная в детское одеяльце.

— Фрейлина Соня, — обратилась девочка к кукле, — не желаетели печенюшку?

Алина остановилась, достала из кармашка шубы печенюшку вформе полумесяца и положила на живот фрейлине Соне.

— Милая, скоро стемнеет! — Мать остановилась и уперла руки вдлинных перчатках в бока.

Алина вздохнула.

Нужно было возвращаться. Сегодня вечером отец собиралсяотвезти их в город. На да­чу—в домик, по сути летний, но с печкой, се­мьяприезжала только на выходные.

Девочка наклонилась за веревкой от санок и замерла. Междудвух берез сидел маленький белый волчонок, глядя прямо на нее яркими голубымиглазами.

— Мама, — пискнула Алина, протягивая руки к малышу и делая кнему несколько шагов.

Малыш попятился.

— Не бойся, — одними лишь губами произнесла девочка.

Волчонок поджал уши и двумя прыжками, оставляя глубокиеследы в снегу, отскочил к елям. А там...

Алина вскрикнула.

Мать с отцом почти сразу оказались у нее за спиной.

— Это волчица, — приглушенно произнесла мать и попыталасьзакрыть Алине глаза. — Не смотри, дорогая, не нужно. Какой ужас...

Но девочка не послушалась, между растопыренными пальцамиматери она видела лежа­щую под елью огромную белую волчицу со вспоротымживотом. Внутренности валялись рядом, повсюду была кровь, снег от нее пре­вратилсяв яркие комочки.

Волчонок уселся возле матери, задрал маленькую мордочку вроссыпи кровавых капе­лек и тонко-тонко запищал.

Алина рванулась вперед, схватила его и подняла на вытянутыхруках перед собой.

Милая, это же волк! — ужаснулся отец.

Положи его на место, Алиночка, — взмолилась мама.

Девочка упрямо тряхнула золотистыми ко­сами, спускающимисяпо спине.

— Он совсем крошечный! Мы должны его забрать, мама, толькопосмотри!

Родители переглянулись.

Принцесса... — мягко начал отец, но девочка его не слушала,она смотрела в яркие голубые глаза волчонка и, как загипнотизированная, немогла оторвать взгляда.

Какой же ты толстенький, — прошептала Алина.

Положи волка! — строго произнесла мать и шагнула вперед.

Девочка прижала к себе малыша и со всех ног побежала ксанкам, крича:

Он мой! У него никого нет! Он мой!

Алина, стой!

Положи его!

Он же хищник! — кричали в два голоса родители.

Девочка сбросила с санок куклу, укутала волчонка в одеяльцеи снова побежала, таща за собой санки.

Сперва родители бежали следом и кричали, но потом немногоотстали. Тогда Алина присела на санки рядом с волчонком передохнуть и погладилаего.

— Тебя теперь зовут Пушистик... — На миг девочка умолкла,моргнула и неожиданно поправилась: — Нет, тебя зовут Арес. И ты будешь жить снами.

Малыш смотрел на нее не шевелясь.

— Я буду любить тебя больше всех на свете, — пообещала она.

Волчонок наклонил голову набок, разгля­дывая надетую поверхмохнатой шапки блестящую корону.

Алина заметила, куда он смотрит, стянула вещицу с головы,позволила ему ее обнюхать и объяснила:

— Я принцесса. Подошли мама с папой.

— Отправится в зоопарк, — объявила мать, недобро глядя наволчонка. И когда девочка открыла рот, чтобы возразить, прибавила: — Ни слова!

Родители прошли мимо, а Алина улыбнулась волчонку и шепнула:

— Ни за что.

Вскоре скрылась из виду семья: папа, мама и маленькаядевочка, везущая на санках волчонка, завернутого в одеяльце. А из-за бере­зыбесшумно вышел молодой черноволосый мужчина, одетый в длинное черно-белое клет­чатоепальто. Он поднял со снега куклу и печенюшку в форме полумесяца. Игрушкумужчина поднес к носу, затем убрал за пазуху, а печенюшку раздавил двумяпальцами и растер в порошок.

Кончик языка скользнул по острым зубам, в тиши прошелестелголос:

— Ничего, я подожду, Пушистик...

ПРОШЛО ОДИННАДЦАТЬ ЛЕТ