Муж мой - шеф мой? или История Мэри Блинчиковой, родившейся под знаком Тельца - Елена Ларина

Машина легко неслась по загородному шоссе. Быстро темнело. Как хорошо сидеть внутри теплого уютного салона, когда за окном — конец декабря и минус пятнадцать, крутить послушный податливый руль, ощущая себя воедино с мощным мотором авто, и слушать любимое радио «Эрмитаж». «Танец с подушками», какая прелесть! Я мчалась и весело постукивала в такт вечной мелодии ладошками по рулю. Ты еще молода и красива, и жизнь прекрасна и удивительна… И что за великолепное изобретение человечества — автомобиль, что бы мы, ленивые Тельцы, без этого изобретения делали?

Правда, где-то внутри головы крутилась тревожная мысль: как там он? Заболел, бедненький, и так не вовремя! Ну ничего, папочка вылечит, папочка все сделает как надо, он у нас умный. Да и Дашка уже не маленькая, поможет, если надо. Мобильный заиграл «Лебединое озеро», надо же, снова Чайковский! Я, аккуратно придерживая мягкий кожаный руль одной рукой, убавила громкость и взяла трубку.

— Ну как вы, любимый?

— Да спадает вроде температура…

— Сколько?

— Тридцать восемь и три, и наверно, еще упадет! Мы натерли его, как ты велела, водкой, а он спрашивает: «А мама знает, как вы тут надо мной издеваетесь?» Представляешь, так и спросил.

— Вы ее водой разбавили?!

— Дорогая, за кого ты меня держишь, за полного идиота? Ну конечно, разбавили и даже уксуса капнули — Дашка сказала, нужно еще уксус добавлять.

Молодец доченька! В маму пошла, умница-разумница, все знает и понимает.

— И главное — пить побольше, но понемножку…

— Дорогая, не волнуйся, все будет в полном порядке. Вы-то как? Толкаетесь?

— Понемножку. А в кафе ты не забыл позвонить?

— Да, Леха посмотрит за меня. Смотри, сама будь осторожна! Жутко скользко, не рухни, когда будешь из машины вылезать!

— Слушаюсь.

— И ничего не пей!

— Ну бокал шампанского-то можно?

— Никакого шампанского, ты с ума сошла! Только сок! Обещаешь?

— Обещаю, милый, — сдалась я. — Звоните мне, когда Пашка заснет! Целую.

— Я тоже, дорогая, — муж отключился.

Бодрый «Танец с подушками» уже отзвучал, играл Бах. Может, поискать чего повеселее? Например, «Европу Плюс». «Ее зовут Маша, она любит Сашу…» Я улыбнулась. Как трогательно! Внутри зашевелился маленький. Аккуратнее, мама ведет машину!

А все-таки молодец Ева, давно надо было собраться! Так интересно на всех посмотреть, целых сто лет не виделись. Ну или не сто, а десять, все равно много. Сначала перспектива застрять на несколько дней за городом испугала и ошарашила, но Ева была неумолима.

— Может, как-нибудь в другой раз соберемся? — вяло говорила я, ощущая спиной привычный, предвещающий длительное ворчание и недовольство взгляд мужа.

— Мэри, душа моя, так и состариться успеешь, пока вы все сами захотите приехать. И потом, я недавно сделала ремонт…

Положила ли я теплые носки, вдруг у Евы будет холодно… Все, наверно, жутко изменились! Танечка, кто-то мне рассказывал, такая красавица стала. Из серой мышки превратилась в белого лебедя. Машинально я взглянула на себя в зеркало. Лицо уже чуть-чуть отекает. Помаду надо бы помягче…

Перекрывая глухой лающий тембр Тома Джонса, в салон ворвался первый концерт Чайковского.

— Алло!

Из трубки завопили:

— Мэри, тут засада полная! Мы с Белкой только что, представляешь, поцеловались, и неслабо! Снег еще пошел…

Странное чувство — будто не было этих десяти лет и мы расстались только вчера. Голос у Василисы совершенно не изменился.

— У меня нет снега, Вась.

— А где ты?

— Почти уже подъехала.

— А-а-а, мы только у Ольгино, — надрывалась трубка. — И у нас снег, и еще — полная задница, я нечаянно пробила Белке бензобак и, ну ты понимаешь… А у нее там как раз бутылки стояли, представляешь, какой там сейчас запах?

Вот в этом — вся Василиса! Въехала со всего размаху в автомобиль подружки и — «мы поцеловались». Представляю, если бы такое приключилось с ее машиной. Врезавшемуся в нее я бы искренне посоветовала убегать со всех ног.

— Короче, у меня вся морда — в кашу, боюсь, радиатор потечет, и еще…

— Вася, вы позвонили аварийному комиссару?

— Ну да, — с досадой ответила Василиса. — Вот его и ждем, родимого… Прикинь, как он сейчас обрадуется: вечер сочельника, свечи на столе плавятся, и шампанское остывает в ведерке, и женушка или кто там у него, как елка, вся нарядная и зовущая, а ему к тупым бабам за город! — фантазии у Скворцовой за годы не убавилось.

— Может, у Белки не все бутылки разбились — выдадите ему в качестве утешительного приза, — посоветовала я. — Кстати, она-то как? Позови-ка ее, Вася, я с ней поговорю.

— Мэри, не гони волну, с ней порядок, — неопределенно хмыкнула Василиса. — Ты давай рули и всем объясняй, что задерживаются, мол, закадычные подруги из-за непредвиденных обстоятельств…

— Я скажу, Вась. Вы, главное, спокойно разбирайтесь и приезжайте. Может, все-таки позовешь Белку?

— Что? Мэри, я не слышу тебя… А вы без нас не начинайте! — кричала в трубку Василиса. — А если начнете, то хоть камеру поставьте, чтоб записывала, наверняка у Евки найдется…

Периодически сверяясь с разложенным на пассажирском сиденье подробным планом — предусмотрительная Ева прислала по факсу, — я наслаждалась красотами зимнего леса. Как давно не была за городом! Так, вот за этой развилкой проезжаем 50 метров, налево, потом еще 30, поворот, еще один. Сейчас, по идее, я должна увидеть то, что скромно обозначено на плане как «Вилла Евы». Не может быть!

По узенькой расчищенной дорожке я подъезжала к великолепному двухэтажному дому, окруженному полукругом сверкающих наряженных елочек. Роскошная дама в босоножках на шпильках в развевающемся и казавшемся невесомым платье махала рукой. Рядом на снегу скакали два далматинца — Ева всегда отличалась оригинальностью.

Догадавшись, что парковка за домом, я свернула в укатанный проезд. Заляпанный старенький «Мерседес» и сверкающий «Пежо». Попробую угадать: такая чистая машина может быть только у одного человека — у Надюши. А «Мерседес» — точно не Евин, при таком доме у нее в гараже должно стоять что-то вроде спортивного «Порше» или «Ягуара».