Роман с призраком - Барбара Картленд

— Демелса!

Оторвавшись от книги, которая, судя по всему, захватила ее целиком, Демелса подняла голову и прислушалась.

— Демелса! Демелса!

Легко вскочив, девушка опрометью бросилась к лестничной площадке.

С верхней ступени парадной лестницы она приветливо заулыбалась необыкновенно стройному и красивому молодому человеку.

— Джерард! — с радостным удивлением воскликнула она и тут же с беспокойством добавила:

— А мы тебя совсем не ждали!

— Я так и знал, Демми, — ласково ответил сестре молодой человек.

Когда они были наедине, он называл ее уменьшительным именем, закрепившимся за ней с детства.

Демелса, едва касаясь ступенек, спорхнула по лестнице, торопясь обнять брата.

— Осторожно, — вежливо попытался он отстраниться. — Ты помнешь мне шейный платок!

— А, ты опять его по-новому завязываешь! — заметила Демми, впрочем, без особого восхищения.

Далекая от лондонского света, она мало ценила ухищрения привередливой моды.

— Ох, Джерард, какой ты элегантный! — все-таки заметила она, отступив на шаг и разглядывая брата после недолгой разлуки.

— Еще бы! Я к этому и стремился, — самодовольно ответил Джерард. — Такой узел называют «математическим».

— Да, название говорит само за себя, — тут же отозвалась Демми, которая была с детства не в ладах с математикой. — Завязать его, наверное, не проще, чем доказать какую-нибудь там теорему!

— Куда там! — снисходительно улыбнулся Джерард. — Как тебе известно, теоремы никогда не доставляли мне хлопот, а чтобы научиться завязывать этот вот узел, я потратил немало часов и извел полдюжины муслиновых платков.

— Постой секунду на месте, дай мне рассмотреть тебя! — попросила Демелса, догадываясь, как приятно брату ее внимание к его нарядам.

Джерард с явным удовлетворением медленно повернулся.

Он выглядел на редкость элегантным и стройным в узких панталонах цвета шампанского, сюртуке в обтяжку и шелковом жилете.

— Ты можешь по праву гордиться своим новым портным, — помолчав, заметила Демми.

Несмотря на то, что сестра постоянно жила в провинции, Джерард доверял ее вкусу и с удовольствием выслушал ее вердикт.

— Только мне страшно подумать, какой за это придет счет, — не удержалась Демелса, которая была в денежных вопросах гораздо осмотрительнее брата.

— Из-за этого-то я и приехал поговорить с тобой, — живо отозвался Джерард Лэнгстон.

— Джерард, неужели ты опять залез в долги? — с ужасом воскликнула Демелса.

— Дело чуть не дошло до ростовщика, — неохотно признался молодой человек. — Однако давай лучше перейдем в библиотеку и там все обсудим. Кстати, мне бы не помешал бокал вина. На дорогах — несносное столпотворение, экипаж еле тащился, и я наглотался пыли.

— Немудрено, — рассеянно кивнула Демелса. — Перед скачками здесь всегда начинается толкотня.

Приготовления к скачкам в Эскот Хит, городке в графстве Беркшир, всегда начинались заблаговременно. Первыми сюда прибывали лошади в сопровождении конюхов, тренеров и жокеев. Животных размещали в заранее снятые конюшни и готовили к состязанию.

Участники и гости: и те, кто выставлял своих лошадей, и те, кто ехал на скачки из любви к этому великолепному зрелищу или из желания не отстать от других — ведь скачки в Эскоте почитались одним из самых знаменательных событий аристократического сезона, — отправлялись в путь из своих дальних графств за несколько дней, а то и недель до открытия состязаний. А столичные жители начинали съезжаться в Эскот в неделю, предшествующую скачкам.

Войдя в библиотеку, Джерард осмотрел комнату странным, каким-то оценивающим взглядом, что несколько насторожило наблюдательную Демелсу.

Обычно брат появлялся в отчем доме в двух случаях. Время от времени молодой щеголь приезжал забрать свою выстиранную, вычищенную, тщательно отглаженную и при необходимости зачиненную одежду. Заботу о своем гардеробе он милостиво доверял сестре и старой няне. Из-за хронической нехватки средств он не желал оплачивать услуги столичных мастериц.

Вторая причина его посещений также была связана с деньгами, точнее, с их отсутствием. Иногда финансовое положение расточительного аристократа ухудшалось настолько, что ему приходилось, на время отказавшись от своей элегантной и дорогой холостяцкой квартиры на Хаф-Мун-стрит, пережидать безденежье в родных пенатах.

Теперь внимательный взгляд Джерарда придирчиво прошелся по выгоревшим бархатным портьерам, в цвете которых едва угадывалась былая сочная зелень, по ковру, изначально ворсистому, но теперь местами вытертому до основы, переплетением напоминавшей простую мешковину, и по покойным креслам, на которых гобеленовая обивка уже пару десятков лет требовала вмешательства обойщика.

— Что ты все так разглядываешь? — не утерпела Демелса. — Хочешь переставить мебель?

Джерард, глубоко погруженный в свои мысли, ответил не сразу.

Комнаты, хоть и довольно запущенные, все же сохраняли флер прежнего великолепия и дышали благородным достоинством.

Молодой человек удовлетворенно резюмировал:

— Что ж, здесь не так уж и плохо. В, конце концов, только парвеню и нувориши гонятся за лоском новизны.

— Дорогой, о чем это ты? — с недоумением взглянула на брата Демелса.

— Я приехал сообщить тебе волнующее известие! — с торжеством, за которым, однако, скрывалось некоторое смущение, объявил Джерард. — Сядь на стул, а то, боюсь, можешь упасть от удивления.

— Что еще за известие? — насторожилась Демелса.

— Я сдал дом на всю следующую неделю, — набравшись духа, сказал Джерард. — На время скачек…

Последовало минутное молчание. Демелса пыталась осмыслить странную новость.

— Как это… сдал? Что ты имеешь в виду?

— Именно то, что говорю, — повторил Джерард, удобно устраиваясь на диване, тихим скрипом поприветствовавшем хозяина.

— Но… почему? Кому? Зачем?

Вопросы срывались с уст Демелсы один за другим, но брат медлил с ответом.

— Дом сдан графу Треварнону, — наконец объявил он, выдержав театральную паузу.

Заметив недоверчиво-радостный блеск в глазах сестры, Джеральд добавил:

— Подожди, я ведь еще не сказал, на каких условиях заключена сделка!

— Но зачем графу Треварнону жить в нашем доме? — недоумевала Демелса.

— Это нетрудно объяснить, — возразил Джерард. — Брекнеллская гостиница «Уздечка и подкова» прошлой ночью сгорела дотла.