Итальянский темперамент - Джоанна Лэнгтон

— Ты проработала в благотворительном обществе всего два года, — продолжал допытываться Винченцо. — А где ты была до этого? Путешествовала? Веселилась?

Да, я здорово веселилась, когда батрачила сначала судомойкой в паршивой забегаловке, а потом в прачечной, с внезапно нахлынувшей яростью подумала Марша. Несмотря на протесты семьи, она сначала решила, что они с Сэмом смогут прожить одни. Сидеть с ребенком сама она не могла, а оплачивать няню на те жалкие гроши, которые она зарабатывала, было попросту невозможно. Марша быстро убедилась в том, что ей либо придется обратиться в систему социального обеспечения, где ей смогут помочь заставить Винченцо содержать Сэмми, либо с поджатым хвостом вернуться к Ричарду и Айрис. Из этих двух возможностей она выбрала второе.

— Веселилась, — решил Винченцо, наблюдая за вызывающим выражением, появившемся на ее вспыхнувшем лице.

Не в силах более терпеть его насмешек, Марша вскинула голову.

— А почему бы и нет?

— С кем? — грубо потребовал. Винченцо. Не отвечая на его вопрос, Марша, воспринявшая его ярость с горьким удовлетворением, подвинулась поближе к маленькому оконцу. Какой же она оказалась дурой, не заметив вчера в нем этой слабости! Он все еще желает ее, по-прежнему считает привлекательной.

Однако сексуальное влечение не всегда идет рука об руку с уважением. Разве не этому научилась она вчера вечером, притом такой ценой? Она ведь ненавидела его, однако он до сих пор может разрушить всю ее защиту одним прикосновением, даже просто подойдя поближе; может пробудить ее чувства одним пылким взглядом своих прекрасных глаз. Винченцо был очень чувственным мужчиной. Так почему этому не стать его уязвимым местом? В чем заключалась бы только высшая справедливость.

— Я спросил тебя-с кем? — отрывисто повторил он.

— Может быть, мне позволено будет спросить, какое тебе до этого дело?! — Марша повернулась и увидела угрозу в его глазах.

— Я хочу это знать и, кроме того, хочу знать, куда ты уезжаешь по выходным, — медленно процедил он сквозь зубы.

— А могу ли я спросить тебя, на что ты тратил свои выходные и отпуска в последние четыре года? — неожиданно для себя выпалила Марша. Она даже не поняла, почему задала этот вопрос, она не помнила, чтобы когда-нибудь вообще думала об этом.

— Я первый спросил тебя. Со сколькими мужчинами ты переспала за эти годы?

— А со сколькими женщинами переспал ты? — яростно отбивалась Марша.

Винченцо с шумом втянул воздух и подался вперед.

— Повторяю: кто он такой?

Марша припомнила, что довольно много времени проводила с отцом Ричарда, которого знала с раннего детства. Джеральд Форбс был приятным пожилым джентльменом, делившим свой большой сельский дом с Ричардом и Айрис и так же, как и Марша, старавшимся не вмешиваться больше чем необходимо в жизнь этой семейной пары.

— Он намного старше тебя, — пробормотала Марша с намеренной нежностью, испытывая злорадное желание сделать ему больно, вывести из себя.

К ее удовлетворению, Винченцо словно окаменел.

— Он женат?

— Вдовец.

— И конечно, собирается на тебе жениться? — язвительно спросил он.

— Нет, — ответила она. Вот теперь наконец она сказала чистую правду.

— Но ты приезжаешь в его дом по выходным… и ты спишь с ним, — заключил Винченцо яростным тоном, от которого по спине у нее забегали мурашки. Даже если бы она призналась в том, что по выходным «обслуживает» в борделе матросов, он не мог бы взбеситься сильнее.

— Если тебе не хочется знать правду, нечего было и спрашивать, — рискнула возразить Марша, поздравляя себя с тем, что соврала ему не так уж сильно. А поскольку то, в чем она вроде бы призналась, должно было произвести полный переворот в намерениях Винченцо, Марша надеялась, что он наконец-то оставит ее в покое. Он было отшатнулся от нее с резкостью, заставившей ее вздрогнуть, но потом с окаменевшим лицом вновь подошел ближе.

— По всей видимости, это он купил тебе платье, в котором ты была вчера вечером?

— Да.

На самом деле всеми делами и финансами семьи ведал Ричард. И платье купил тоже он, но своей жене.

— Ты, очевидно, уже потратила все деньги.

— Я слегка превысила свой кредит.

Черт побери, эта пикировка доставляет ей удовольствие, подумала она, радуясь тому, что так быстро смогла справиться с Винченцо. Его чувственный рот сжался в бескровную линию, вокруг ярких глаз появились темные тени.

— И ты безо всякого стыда признаешься мне в том, что…

— …Живу со стариком ради денег.

— То, чем ты занимаешься, ничем не отличается от проституции, — вынес свой обвинительный приговор Винченцо со странной дрожью в голосе, искажающей его обычно безукоризненную речь. Марша побледнела, но быстро справилась с собой. Было видно, насколько он разочарован. Еще несколько минут — и он в ужасе от ее циничной развращенности навсегда исчезнет из ее жизни.

— А Шульц? — вдруг отрывисто произнес он. Марша покраснела как рак.

— Нет!

— Матерь Божья… Господь милостивый… — Винченцо громко вздохнул и оглядел ее сузившимися глазами. — Больше ты не должна иметь с этим человеком никаких дел, — сказал он угрожающе резко. — И больше никогда не смей говорить о нем при мне!

Разговор внезапно начал принимать непонятный и непредсказуемый характер. Марша отчаянно заморгала глазами.

— Я…

— Ни слова больше, — грубо оборвал он ее. — Какого дьявола тебе понадобилось рассказывать мне все это? Не могла соврать? — Он сердито произнес еще что-то по-итальянски, яростно рубанув воздух ладонью, что заставило ее отскочить назад, но потом он, казалось, снова взял себя в руки. — Нет, лучше мне знать всю правду.

— Мне кажется, тебе пора идти. — Марша так хотела этого, что даже махнула рукой в направлении двери.

— Зачем? — Винченцо насмешливо, но с вызовом посмотрел на нее. — Это теперь-то, когда ты только что назвала мне цену…

Она нахмурилась, ничего не понимая.

— Какую цену?

— Ты сказала, что готова пойти в постель с любым мужчиной, способным заплатить достаточно. И я заплачу, сколько захочешь, лишь бы заполучить тебя, — с расстановкой проговорил Винченцо.

Совершенно обескураженная столь неожиданным выводом, Марша облизнула внезапно пересохшие губы.

— Но я…

— Ты сказала это совершенно умышленно, ты, бесстыжая… — Следующие слова потонули в шипении. Он стиснул свои ровные белые зубы и проглотил все остальные эпитеты, которыми собирался наградить ее. — Ты прекрасно знаешь, как нужна мне. И просто набиваешь себе цену!

Марша стояла не дыша. Винченцо принял за чистую монету дурацкую, сходу выдуманную ложь о ее деревенском любовнике? Он, должно быть, находится на грани того, чтобы просто придушить ее за подобную неразборчивость в знакомствах, но, несмотря ни на что, готов заплатить ей за то, за что, как он полагает, платит старик.