Снегопад на курорте - Ли Уилкинсон

– Я не сразу вас увидел и подумал, что вы пошли переодеваться.

Опустив голову, чтобы он не смог разглядеть ее лица, она проговорила:

– Я как раз иду туда. – И поспешно задала вопрос: – Как Кетлин?

– Совершенно счастлива. Я спросил ее, не хочет ли она пойти вместе с нами на ланч, но малышка ответила, что у них сейчас будет пикник и что она хочет быть вместе со всеми.

– Понятно…

– Поскольку мы одни, – дружелюбно продолжил Мэтью, – предлагаю поехать в горы полюбоваться окрестностями.

– А можно проехать?

– Да, конечно. Там есть несколько домиков, поэтому дорогу обычно чистят. Хотя это не очень высоко, вид оттуда потрясающий. По пути мы сможем остановиться на ланч в «Скай-Уиндоуз». – Не встретив возражений с ее стороны – хотя сердце ее бешено колотилось от смешанного чувства тревоги и бурной радости, – он добавил: – Я подгоню машину и буду ждать вас на улице.

Нервное напряжение сказывалось, но тем не менее за полчаса она успела принять душ, одеться, высушить волосы и собрать их в аккуратный узел.

После искусственного тепла, поддерживаемого в комплексе, холодный воздух обжигал лицо. Кэролайн пробрала дрожь. Это не укрылось от взгляда Мэтью, который стоял с непокрытой головой, засунув руки в карманы куртки. Он быстро открыл дверцу машины и усадил ее на переднее сиденье.

Машина стояла с включенным двигателем, и в салоне было тепло. Мощная машина быстро доставила их на гребень горы, откуда, как и обещал Мэтью, открылся потрясающий вид.

Потом они не спеша поехали по дороге к комплексу «Скай-Уиндоуз», который находился на плато.

Помимо вращающегося ресторана здесь располагались многочисленные роскошные магазины и бары. Широкая открытая веранда предназначалась для летнего отдыха посетителей, которым нравилось, сидя на солнце, выпить по бокалу вина. Сейчас пустынная веранда была покрыта девственно-белым снежным ковром.

Выйдя из машины, Кэролайн обратила внимание на то, что небо начало затягиваться низкими тучами.

Вращающийся ресторан был полон, но метрдотель, обратившийся к Мэтью по имени, провел их к зарезервированному столику у окна.

– Сухой мартини? – спросил Мэтью.

Удивившись, что он выбрал именно этот коктейль, Кэролайн уже хотела отказаться, но передумала. Вдруг это ловушка?

Она невозмутимо ответила:

– С удовольствием.

Очевидно уловив ее легкое замешательство, он поднял темную бровь.

– Может быть, вы предпочитаете что-то другое? Я знал одну женщину, которая терпеть не могла вермут.

– Нет-нет, я люблю его, – покривив душой, заявила Кэролайн.

Тут же принесли напитки. Стараясь не показывать своего отвращения, Кэролайн потягивала коктейль, пока они внимательно изучали меню и делали заказ.

Кэролайн одолевали тревожные мысли. Было что-то многозначительное в тоне Мэтью, когда он сказал: «Я знал одну женщину, которая терпеть не могла вермут». Кэролайн стало не по себе. Она напряженно, словно в нервной шахматной партии, ждала его следующего хода.

Но пока они наслаждались изысканной кухней, Мэтью вел легкий и непринужденный разговор. Словно почувствовав, как встревожена его спутница, он со знанием дела рассуждал о местной природе и капризах погоды.

– Погода здесь отличается от той, что наблюдается дальше к востоку… – Оборвав фразу, он вдруг спросил: – Вам это не скучно?

Она помотала головой. С удовольствием слушая его красивый голос и вглядываясь в худощавое волевое лицо, она была готова сидеть так целую вечность.

– Почему именно здесь?

– Потому что здесь близко озеро. Иногда неожиданно налетают снежные бури, и люди оказываются запертыми в своих домах. Жизнь вокруг замирает.

Кэролайн похолодела. О такой буре она знала не понаслышке. Однажды такая буря перевернула всю ее жизнь.

В этот момент им принесли кофе, и, воспользовавшись тем, что разговор был прерван, Кэролайн поспешила уйти от столь волнующей ее темы:

– Вы всегда жили в Нью-Йорке?

– Мой отец был дипломатом, и в детстве я объездил с ним весь мир. Родился в Вашингтоне, образование получил в Оксфорде и жил какое-то время в Париже. А когда вернулся в Штаты, то полюбил этот район. Я часто приезжаю сюда. Несколько раз я привозил сюда свою невесту, – небрежно добавил он. – Чаще – зимой. Сара – великолепная лыжница.

Он говорил так, как будто Сара и теперь многое для него значила.

Рука Кэролайн с чашкой замерла на полпути ко рту. Она работала у Мэтью уже месяц, но имя Сары было произнесено впервые.

Его золотисто-зеленые глаза сверкнули.

– Чему вы так удивились?

– Я не знала, что вы помолвлены.

– Во время нашей с вами первой беседы, как я понимаю, вы полагали, что я был женат.

– Да, я… я думаю, миссис Эймсбери заронила эту мысль в мою голову, когда сказала, что вы то ли вдовец, то ли разведены…

– Как я вам уже сказал тогда – ни то, ни другое. И между прочим, не помолвлен…

У Кэролайн отлегло от сердца. Она знала, что, даже стремясь всей душой быть рядом с Кетлин, она не смогла бы работать у Мэтью, если бы он был женат на другой женщине.

– Я собирался жениться. Но моя невеста – или, вернее сказать, бывшая невеста – передумала за несколько недель до свадьбы.

Кэролайн не могла в это поверить. Ей хотелось спросить почему, но она закусила губу.

Устремив взгляд на ее лицо, Мэтью ответил на невысказанный вопрос:

– Возможно, одной из причин было то, что я собирался удочерить Кетлин после женитьбы. Может быть, в решающий момент Сара почувствовала, что не сможет стать матерью для чужого ребенка.

Нет-нет. Такого, безусловно, не могло быть!— пронеслось в голове у Кэролайн.

– Похоже, что вы в это не верите, – колко сказал он. – Но не забывайте, что не все обожают детей так, как вы.

Кэролайн, невыносимо страдая, промолчала, а он продолжал:

– Конечно, бабушка Кетлин очень любила девочку… Даже слишком… – Мэтью нахмурился. – Она просто боготворила своего сына, и после его смерти Кетлин была единственным, что у нее осталось. Она слишком баловала ребенка. Даже после первого сердечного приступа, когда врачи предупредили ее о том, что ей надо себя беречь, она отказалась взять ребенку няню и старалась все делать сама.

– Наверное, Кетлин очень тоскует по ней, – севшим голосом проговорила Кэролайн.

– Маленькие дети, слава Богу, быстро оправляются от горя. А Кетлин по натуре жизнерадостная и независимая девочка. Хотя на ее долю выпало уже более чем достаточно потрясений. – Он допил кофе и продолжил: – Когда я спросил вас, какие, по вашему мнению, самые важные вещи в жизни ребенка, вы ответили: «Безопасность и привязанность». Я полностью согласен с вами, и теперь, чего бы это ни стоило, – его лицо было мрачным, – я обеспечу девочке стабильность, в которой она так нуждается…