Мужчина высшей пробы - Людмила Леонидова

— В тебя должен влюбиться принц! В этом платье ты просто красавица! — растягивая слова, торжественно про пела Лелька, оглядывая Ольгу в примерочной бутика. — Я предсказываю тебе! — Словно гадалка, она сверкнула глазами и, вытянув перед собой кулаки, разжала их, посылая энергетический заряд.

Неугомонная Лелька постоянно дурачилась, каждый раз изображая из себя кого-то.

Наряд на тусовку к Денису подруги поехали выбирать вместе.

Огромный торговый дом блистал элегантным убранством. Бутики известных фирм сверкали прозрачными витринами, вызывали желание приобрести и тут же обновить покупку, выставить себя напоказ, пройтись вместе с толпой наряженных девушек мимо фонтанов, игровых центров, баров и ресторанов. Этакая променада, как по Елисейским полям!

Оля с Лелькой, захваченные потоком покупательниц, по-деловому окидывающих друг друга острыми взглядами и подмечающих, что на ком, как и почем, оказались у входа в модный бутик.

— Не хотите ли платье из новой коллекции? — набросилась поначалу на рыжеволосую Лельку молоденькая продавщица, когда подруги вошли внутрь. — Вам очень пойдет цвет сезона — миндаль в сахаре, — заявила она.

— Что вы говорите, миндаль в сахаре? — приготовившись высмеять девушку, ехидно пропищала Лелька.

— Да, — вовсе не смутившись, продолжила продавщица. — Вы представляете, что это за цвет?

— Миндаль в сахаре? — повторила еще раз Лелька, еле сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, и состроила гримасу.

Но когда ей подали платье необычной расцветки, девушка замерла от изумления и перестала паясничать. Оно оказалось сказочно прекрасным. Однако, к огорчению Лельки, именно этот цвет ей не шел. Он не только не оттенял ее яркой гривы, а даже, напротив, — сливался с ней.

А вот Оле!

— Я никогда не носила вещи такого цвета! — примеривая на себя платье необычной расцветки и вертясь перед зеркалом, восклицала Оля. — Всегда отдавала предпочтение только чистым тонам.

— Надо смелее экспериментировать, полюбить себя в новом образе… — заученно продекламировала продавщица, заглянув в примерочную, и ушла.

Не выдержав, девушки прыснули со смеху.

— «Цвет миндаля в сахаре», — передразнила Лелька. — Улет! А вообще-то девчонка права, цвет такой необычный, сахар поблескивает, как стразы. Ох, Олька! Отобьешь всех моих олигархов!

Платье с низким вырезом и расклешенной юбкой изящно сидело на Оле и действительно было ей к лицу.

Лелька остановилась на костюмчике изумрудного цвета. Приталенный пиджачок с отстающей от шеи модной стойкой, крупные пуговицы в два ряда выглядели очень стильно, а узкая юбка подчеркивала округлые формы ее бедер.

— У меня есть туфли к нему, на платформе, круглоносые, темно-зеленые, закачаешься! — возбужденная от покупок, тараторила Лелька.

— А у меня нет.

— В чем дело? Вон там обувной, — показала Леля рукой напротив, — какие хочешь, все на тебя смотрят.

— Да и ценами улыбаются, — вздохнула Оля.

Покупка туфель для Оли вымотала их вконец и физически, и морально.

Оставив по двухмесячной зарплате, довольные и счастливые подруги, с опустошенными кошельками и глянцевыми пакетами с эмблемами бутиков, еле добрели до ближайшего кафе, расположенного тут же в торговом доме. Плюхнувшись в кресла, они разом воскликнули: «Уф-ф!»

— Я давно так не уставала, — протянула Оля, — все в горле пересохло. Пить хочется. И чего-нибудь сладкого. Столько калорий выдала.

— Это у тебя от переживания, что кучу денег истратила, — прокомментировала ее состояние Лелька.

Упитанная официантка в коротенькой юбочке, с толстыми коленками и гакающим акцентом завистливо поглядывала на пакеты с покупками богатых москвичек.

Лелька, в свою очередь, позавидовала девушке, сидевшей напротив.

— Посмотри, мне очень нравятся сборки под грудью и бант у нее на кофточке.

Оля пожала плечами.

— Только фигура получается бесформенной, как у беременной.

— Так оно и есть, — заметила Оля.

— Что, девушка беременная?

— Нет, я не об этом. Моя знакомая во Франции занимается историей костюма. Знаешь, что она мне рассказала, откуда пошел этот фасон?

— Откуда?

— Фаворитка французского короля Карла Седьмого, это пятнадцатый век, была страшной модницей и опустошала его казну тратами на тряпки. Она первой надела безрукавку-лиф с разрезами, зашнурованными по бокам, через которые была видна рубашка. Это так волновало мужчин, что получило название «адские окна».

Лелька фыркнула:

— Сейчас тоже носят такие лифы, только без рубашки, на голое тело. Никакого ада, чистый рай!

— Сейчас, — протянула Оля, — носят и не то! Ну вот, когда эта дамочка забеременела, чтобы скрыть живот, стала собирать юбку-котт в горсть и складками прикрывать живот.

Поскольку ее знали как известную модницу, все стали подражать ей. Мода так прижилась, что после смерти фаворитки знаменитые художники даже новобрачных изображали таким образом: невеста держит котт на животе так же, как беременная Агнесса Сорель.

— Ее так звали?

— Да. Кстати, так же как и сейчас, тогда была мода на высоких, худеньких девушек, это называлось «изящная худоба»! Девушка с тонкими руками и длинными пальцами, с гибкой, чуть змеиной пластикой. — Оля сделала волнообразный жест рукой. — В общем, что-то неземное, как готика, стремящаяся ввысь.

— Она была такой? — Полноватая Лелька недовольно повела плечиком.

— Не совсем. Но она соответствовала облику Прекрасной Дамы из рыцарских романов — нежной, благородной, недоступной. Фаворитка, хотя происходила из довольно скромной дворянской семьи, обладала врожденной элегантностью.