Креольская честь - Кэт Мартин

Имеет ли какое-нибудь значение давняя дружба между их семьями? Захочет ли Александр дю Вильер ей помочь?

Женщина кивнула, поняв ее стремление к уединению.

— Я положила на кровать старую униформу моей дочери.

Она хоть и поношенная, но чистая. Думаю, тебе подойдет.

Как только Мери вышла, Николь сбросила г себя все свои грязные одежды и повязки с груди. Груди чуточку ныли, но это была не очень высокая цена за безопасность. Тут ее вдруг осенило, что придется найти новые полоски ткани: о том, чтобы повязать старые, она не могла даже подумать.

Комната, где она находилась, имела вход в другую, более просторную Заглянув туда, она увидела множество безделушек. Запах там стоял очень приятный.

«Интересно, чья это комната?» — подумала она, тихо вернулась обратно и продолжила поиски. В старинном резном комоде она не нашла ничего подходящего. На дне шкафа палисандрового дерева ей удалось обнаружить старую муслиновую простыню, которую она разорвала на полоски: эти полоски она спрятала под чистой черной униформой на кровати.

Затем направилась к стоявшей в углу большой медной ванне.

К этому времени вода в ней остыла как раз до нужной температуры. От нее исходил чудесный запах роз.

Она вспомнила, что всегда любила фиалковый аромат, хотя это и было так давно. Затем ее озарила другая мысль. Александр дю Вильер, герцог де Бризон, все же, хоть и смутно, вспомнил ее Впервые за долгое время прошлое не казалось ей таким непостижимо далеким.

Наслаждаясь купанием, Ники принялась усердно отмывать тело от грязи. Для мытья волос рядом с ванной поставили душистый эликсир. Промыв волосы, она вновь принялась отмывать, точнее, отскребать грязь со своей кожи. Когда вошла Мери, Ники погрузилась глубже в воду, — Тебе незачем спешить. — Мери улыбнулась Николь.

Она была на несколько дюймов выше Ники, с белесыми волосами и некрасивым, хотя и без морщин, лицом. — Так как тебя зовут?

— Ники. Ники Стоктон.

— Ники, — дружелюбно повторила Мери и тут вдруг заметила беспорядок, который устроила Ники, занимаясь своими поисками. Перестав улыбаться, она сурово поджала губы.

— Это не то, что вы думаете, — поспешила сказать Ники, но Мери как будто даже не слышала ее слов. Надменно выпрямившись, она направилась к двери.

«Ну почему все, что я делаю, кончается так плохой — с отчаянием думала Ники, торопливо вытираясь насухо. Боясь, что Мери может вернуться, она быстро перевязала груди и надела хлопчатобумажную рубашку. Чистая, пахнущая мылом тонкая рубашка показалась ей верхом роскоши, а простая черная униформа с накрахмаленным передником — изысканной, как парижский туалет.

Взяв с туалетного столика серебряную щетку, Ники причесала волосы, затем заплела их и обвила косы вокруг ушей.

Белый накрахмаленный чепец прикрыл большую часть ее сверкающих, отливающих медью волос. Взглянув на себя в большое зеркало, она подумала, что так обычно одеваются совсем молоденькие девочки: короткое платье приоткрывало ноги в белых чулках и нижнюю юбку.

Она и выглядела молоденькой. Совсем еще невинной. Однако ее тело не оставляло никаких сомнений относительно ее возраста. Но она не сомневалась, что сможет обмануть даже самых проницательных людей. А там будет видно.

В ожидании Мери она сидела на мягком стуле перед туалетным столиком и смотрела в окно, наслаждаясь буйством красок, среди которых преобладали желтые, светло-лиловые и розовые. Вдруг дверь быстро открылась и в комнату стремительно вошел Александр дю Вильер.

По его грозному, насупленному виду она сразу же обо всем догадалась.

— Я полагал, что ты хорошо поняла меня, — сказал он резким голосом. — Я не допущу воровства в своем доме… — Алекс так и не договорил. На какой-то миг ему почудилось, будто он зашел не в ту комнату. Девушка, которая смотрела на него, ничем не напоминала ту замарашку, которую он купил на аукционе. — Хорошо, что Фортье так и не смог хорошенько разглядеть тебя. Он не раздумывая выложил бы две тысячи.

— Две тысячи? — выдохнула она, вставая. — Вы заплатили за меня две тысячи?

— Да. Хотя, честно сказать, уже сожалею об этом. — Но в самом ли деле он сожалел? Девушка была еще совсем юной, почти ребенком, но, глядя на нее, он чувствовал жгучее томление в паху. Волосы цвета только что отчеканенных центов, глаза как аквамарины. Губы полные, нежнейшего розового цвета.

Черт побери, его еще никогда так сильно не влекло к молоденькой девушке.

— В последний раз предупреждаю тебя, — сказал он. — Если не хочешь, чтобы я опять выставил тебя на аукцион, веди себя как следует.

— Пожалуйста… это не то, что вы думаете… — При одной мысли, что она опять может оказаться на подмостках, ей едва не стало дурно. — Я… я. просто смотрела… на все эти красивые вещи… которых тут так много. — И тут она вдруг поняла, что все это были женские вещи. Эти кружева, это благоухание. Значит, Алекс женат. — Я… я не могла удержаться.

) Алекс внимательно наблюдал за ее лицом. И видимо, хорошо понимал, что она лжет. Ей хотелось провалиться на месте.

— Все эти хорошенькие вещи принадлежат другой женщине. Смотри, не забудь об этом.

— Месье дю Вильер, — произнесла она, стараясь, как и служанка, выговаривать его имя на английский манер. — Я высоко ценю то, что вы сделали — Так-то вот. Она еще не забыла его зловещие слова, что он купил ее для развлечения. — Даю вам слово чести, что ничего у вас не украду.

— И сколько стоит честное слово воровки? — По интонации его голоса можно было понять, что оно не стоит и ломаного гроша.

— Я не воровка. Я знаю, вы не верите мне, но это чистая правда. Я не делала ничего того, в чем меня обвинили. Что до моего честного слова, то я ценю его выше всего на свете. Это единственное, что у меня осталось.

Пока она говорила, Алекс смотрел на нее в упор. Прямой взгляд, гордо поднятая голова сказали ему, что на этот раз она не лжет. Тут у него не было никаких сомнений. В Бель-Шен жили сотни людей. И за всех этих людей он нес ответственность. Он научился разбираться в людях, будь то мужчина или женщина, и редко ошибался.

— Хорошо, Ники. Я поверю твоему слову.

— Поверите? — У нее был такой изумленный вид, что он чуть было не рассмеялся.

— Да. Именно это я и сказал. — Он протянул ей руку, но девушка не шевелилась, напоминая боязливого дикого зверька.

Он продолжал держать руку, чтобы она могла убедиться в искренности его намерений. Наконец, она протянула и свою.

Ее маленькие теплые пальцы утонули в его ладони, а улыбка тронула его сердце. Такую улыбку он видел лишь раз, и сожаление о том, что он выкупил ее контракт, стало быстро улетучиваться.

— Я думаю, ты успела проголодаться.

При упоминании о еде Ники облизнула губы.

— Да.