Наследник Крэнфорда - Сара Вуд

Я бы могла привыкнуть к этому, подумала Николь, блаженствуя в ароматной пене. Она в изнеможении закрыла глаза и позволила мыслям дрейфовать. Относительно ее отца произошла какая-то ошибка, в этом она уверена. Истории, которые Блейк поведал ей час назад, не имели никакого отношения к человеку, которого она знала. И она так прямо и сказала ему об этом. Ну, вообще-то она накричала на него, если быть честной. Но как он посмел выдвигать такие смехотворные и гадкие обвинения?

— Вы мне не верите, — ровным тоном констатировал он после того, как наплел свои небылицы про якобы развратную юность отца.

Ее глаза предостерегающе вспыхнули.

— Все, что вы сказали — полный бред. Мой отец был добродушным и веселым. Он жил своей работой, своими картинами.

— И сексом.

— Едва ли. Да, у него была пара подруг после ухода матери. Но что в этом плохого? Если взрослые люди по обоюдному согласию…

— А почему ушла ваша мать?

Николь состроила мину.

— Встретила кого-то богаче и известнее! Тогда еще папа не завоевал себе имя, а она была сыта по горло бедностью. Для некоторых женщин бедность невыносима, — вызывающе добавила она, когда он нахмурился.

— Я знаю. Почему же она вышла за него, если он был так беден?

— Недоразумение, — печально ответила Николь. — Когда они познакомились, у него были «Бентли» и несколько дорогих украшений. Мама рассказывала мне, что это ввело ее в заблуждение, которое развеялось, когда он начал распродавать вещи, чтобы заплатить ренту.

Блейк торжествующе произнес:

— Деньги утекали у него сквозь пальцы.

— Неправда! — негодующе воскликнула она. — Он экономил каждый франк, чтобы одеть и прокормить меня.

— Но и себе не отказывал в удовольствиях, — прорычал Блейк. — Только не говорите мне, что ваш отец никогда не напивался.

— Не скажу, — призналась она. — Но…

— Я так и думал!

— Один-единственный раз! — возразила она. — И по веской причине!

Николь замолчала, чувствуя, что не может говорить из-за подступившего к горлу кома. Так больно было вспоминать о том, какое потрясение она испытала, услышав о неизлечимой болезни отца.

Она представила его — скорбного, сломленного болью, со срывающимся голосом, когда он осторожно сообщил ей эту ужасную новость. Гнев вспыхнул с новой силой. Что этот изнеженный аристократ знает об отчаянии и горе?

— Отец напился только один раз, потому что ему нужно было сообщить мне тяжелейшую в мире вещь, — выдавила она, сверкая глазами от гнева. — Он сказал мне, что ему осталось недолго жить. Я думаю, любому простительно напиться при подобных обстоятельствах, не так ли?

Видимо, ее объяснение Блейка не убедило.

— Алкоголики ловко умеют скрывать свою слабость от членов семьи.

— Он не был алкоголиком! — закричала Николь.

Он пожал плечами, словно ее мнению нельзя было доверять.

— А как насчет разврата? Вы не припоминаете никаких бурных вечеринок?

У нее возникло желание ударить его.

— Как вы смеете?

— Значит, не было вечеринок? — протянул он.

— А они запрещены? — парировала она. Его брови цинично изогнулись.

— Это зависит от того, что на них происходит.

— Конечно, мы устраивали вечеринки. Шумные. Если вы называете музыку, пение, смех и возбужденную болтовню «бурными», то да, наши вечеринки были именно такими! Но никогда ничего дурного! Люди приводили своих детей. Неужели вы думаете, что они подвергли бы их чему-то неприличному?

— Ваша мать не была в восторге от вашего отца, — заметил он с язвительным выражением лица.

— Если бы я была злюкой, — резко ответила Николь, — я могла бы сказать то же самое о вашей бывшей жене. И о моем бывшем муже. Но разве это делает нас чудовищами?