Быстро падая - Бьянка Иосивони

Она встает и берет носовой платок.

Мой взгляд затуманивается, мне приходится моргнуть, чтобы прогнать слезы. В горле застывает ком.

– Мне очень жаль, – шепчу я.

– О, Хейли, – с тяжелым вздохом миссис Харрингтон плюхается на стул рядом со мной. – Я рада, что у Джаспера был такой друг, как ты. Что, по крайней мере, с тобой он мог чувствовать себя нормальным.

Я сильно закусываю губу, отвечая ей едва заметным кивком головы.

– Он… Джаспер написал книгу.

Она кивает, выражение ее лица становится мягче, поэтому я продолжаю. Я просто должна знать правду.

– Когда я говорила с ним, он был… он был так взволнован, ведь почти ее закончил. Мне пришлось клятвенно пообещать ему прочитать его историю, но потом…

Потом он пропал, и я не смогла сдержать свое обещание.

– Он успел? Он дописал ее?

Миссис Харрингтон, утирающая глаза платком, замирает.

– Хейли, хотела бы я тебе помочь… но я не знаю. Джаспер мало с кем говорил о своем творчестве. Мы узнали о рукописи после Рождества, когда, убирая бумаги и тетради, я на нее наткнулась. Но даже в тот момент он не дал мне ничего прочитать. Ты была для него особенным человеком, если он показал ее тебе.

Я качаю головой. Никакая я не особенная. Я потерянная.

– Ох, просто… – начинаю я и мысленно даю себе пинок. Как и для Джаспера, сочинительство – мой секрет. Но после ее откровений я обязана ответить тем же.

– Я тоже пишу, – тихо признаюсь я. – Собственно, так мы и познакомились в интернете. На одном форуме.

И подружились. Прошло уже полтора года. Мы подбадривали друг друга, вместе писали, философствовали о жизни и могли часы напролет проводить, отправляя друг другу дурацкие шутки, мемы или видео с милыми маленькими животными. Наша дружба была настоящей, хоть нас и разделяли тысячи миль.

Прежде чем миссис Харрингтон успевает расспросить меня об этом, я сажусь прямо.

– Могу ли я… посмотреть его вещи? Если они остались…

Похороны прошли больше пяти месяцев назад. И, может быть, это глупо, и я никогда не найду его рукопись, но я должна хотя бы попытаться. Мне нужно выяснить, закончил ли он книгу. Ему было важно довести историю до конца, и я надеюсь, что ему удалось.

Возможно, я просто хочу быть с ним рядом в последний раз – хотя бы в мыслях.

Книга – это не просто книга, Хейли. Это шанс оставить частичку себя в мире, в котором тебя уже нет.

Несколько недель кряду слова Джаспера крутились у меня в голове. Когда он писал их в чате, я не придавала им большого значения, но с тех пор, как его больше нет, я невольно вспоминаю о них. Они кажутся мне… пророческими. Теперь я знаю, как сильно он болел, и все выглядит по-другому. Джаспер хотел оставить часть себя в этом мире, потому что понимал: скоро его не станет. И я обещала ему помочь в этом. Если честно, то я приехала в Фервуд не только для того, чтобы посетить его могилу. Я здесь, чтобы выполнить обещание, данное лучшему другу.

Миссис Харрингтон мгновение колеблется.

– Ну конечно. – Она ведет меня к лестнице и указывает наверх. – Вторая комната слева. Оставайся там столько времени, сколько тебе нужно, Хейли.

Чтобы попрощаться. Правда, она не произносит этого вслух, но я вижу, она думает об этом.

Мой желудок сжимается. Ненавижу прощания. Но особенно ненавижу, когда люди внезапно исчезают. Когда попрощаться по-настоящему невозможно.

Медленно поднимаюсь по ступенькам. На стене рядом со мной фотографии в рамках. Они рассказывают историю целой жизни. В маленьком мальчике на праздновании Хэллоуина я узнаю Джаспера. Он одет в костюм пожарного. Рядом с ним еще один мальчик, наряженный в полицейского. Они держат пакеты, полные конфет, и гордо улыбаются, глядя в камеру и демонстрируя отсутствующие молочные зубы.

Почему-то именно эта сцена из прошлого заставляет меня задуматься. Мне прекрасно известно, что у Джаспера нет братьев и сестер, поэтому тот, другой мальчик, должно быть, его друг. Один из немногих, о которых он рассказывал мне во время ночных разговоров в чате.

Я проглатываю горькое чувство, но не могу оторвать взгляд от счастливых лиц. На мгновение я вспоминаю наши с сестрой многочисленные вечеринки на Хэллоуин, и мне становится больно. У нас с Кэти есть десятки таких фотографий. Не могу вспомнить ни одного важного события в своей жизни без нее. Рождество, дни рождения, средняя школа. Мы даже к стоматологу ходили вместе, чтобы набраться мужества. Так странно этим летом путешествовать без нее, хоть я и регулярно информирую ее о том, где нахожусь и что делаю. Она единственная, кто знает, что я в Фервуде.

Погрузившись в свои мысли, я поднимаюсь по лестнице. Из коридора ведет несколько дверей, я направляюсь к той, на которую указала миссис Харрингтон. Она приоткрыта, ее надо просто толкнуть. Внутри так тихо, что я слышу тиканье часов. Но не свое дыхание, потому что я его задержала. Часть меня, несмотря ни на что, надеется, что все произошедшее просто дурной сон, и я найду Джаспера на кровати или за столом. Достаточно захотеть, и тогда…

Ничего. Комната пуста. Джаспера нет. Конечно, нет.

Стискиваю зубы, когда мне на глаза наворачиваются горячие слезы. Я не буду плакать. Я отказываюсь плакать. Только почувствовав жжение в груди, заставляю себя вдохнуть. Воздух в комнате теплый и затхлый. Окно наполовину закрыто темной занавеской, но все равно сквозь нее пробивается свет послеполуденного солнца.

Два суккулента на подоконнике выглядят многообещающе. Живыми. Я отвожу от них взгляд. Прямо под ними письменный стол, на нем закрытый ноутбук, сплошь исписанные листы бумаги, несколько пачек носовых платков и пугающее количество аккуратно выстроенных лекарств. Помимо всего этого, лампа для чтения, книги и мобильный телефон. Видеть мобильник больнее, чем живые суккуленты. Джаспер всегда был доступен, круглые сутки. Он отвечал в течение нескольких минут. Иногда даже секунд. Смартфон здесь делает его отсутствие слишком реальным. Так же, как и кислородный аппарат рядом с кроватью, и вскрытый пакет с медицинскими масками.

Я осторожно приближаюсь к заправленной кровати. На стенах плакаты музыкальных групп, карта мира с дротиками, автограф любимого автора Джаспера и постер игры, на котором изображена полуголая принцесса-воин. При взгляде на нее я должна бы фыркнуть, но все равно улыбаюсь. Потому что она напоминает мне о том ужасном дождливом ноябрьском дне, когда мы до поздней ночи обсуждали худшие женские доспехи в играх, фильмах и книгах. Я наклоняюсь поближе, чтобы расшифровать название игры. При этом замечаю еще несколько фотографий, которые Джаспер распечатал и повесил. Смешные картинки животных и комиксы, которые я в свое время присылала.

Мое сердце сжимается. Хочется кричать, плакать, ругаться и непонятно почему еще смеяться. Я не должна быть здесь, но мне было нужно прийти сюда. Его последнее сообщение вновь пришло мне на ум.