Чертов ангел - Инга Максимовская

Девочка. В кресле сидела маленькая, совершенно обалденная девочка, одетая в разноцветно — полосатые гетры, доходящие ей до самых колен, футболку, украшенную моим «любимым» Пеннивайзом, держащим в руке воздушный шарик и джинсовые шорты, тонкие ручки унизанные десятками фенечек так и не выпустили джойстик. Все предметы туалета абсолютно не вязались друг с другом. Но выглядели на этой малышке так гармонично, что я позавидовала. У меня никогда не получалось так одеться. На меня с интересом уставились чистые васильковые глазища, обрамленные пушистыми ресницами. Девочка поморщилась, и я поняла — не такая уж она и малышка. Лет двенадцать наверное, просто меня сбила с толку ее хрупкость.

— Привет, — улыбнулась я. Протягивая вперед руку, понимая, что выгляжу абсолютно по идиотски. Ну не умею я общаться с детьми, а уж тем более с подростками. Вот и смешалась под не очень — то приветливым взглядом малышки. — Я Анфиса.

Синоптик хрюкнул рядом. Интересно, что так развеселило этого придурка? Мог бы и предупредить, что мне придется встретиться лицом к лицу с самым страшным моим кошмаром — ребенком. Ну да, не чадолюбива я. И Шмойлов меня вполне в этом отношении устраиывал — он не любил. Не хотел и не собирался иметь детей. Я даже подумывала в чалд фри податься. Но врожденная лень, с непреодолимым пофигизмом оттолкнули меня вступать в стройные ряды детоненавистников. Тем более. Что я ничего не имею против размножения.

Девочка мою руку проигнорировала. Да и вообще просто потеряла ко мне интерес. Отвернулась к монитору, на котором чья — то мускулистая рука рубила в капусту каких — то несчастных, заливая кровью компьютерное пространство. Я почувствовала тошноту, подкатывающую к горлу.

— Знаешь. Я неудивлена, что ты воспитал невежу, — зло буркнула я, чувству себя так, будто меня оплевали. — А вы, юная леди, могли бы и поздороваться. Эй, я к тебе обращакюсь, между прочим, — гаркнула в сторону кресла.

Интересно, чего это я. Ну не поздоровалась и не надо. Велика важность. Я вообще тут надолго не задержусь. Что мне на этот цирк уродов внимание обращать?

— Соня тебыя не слышит, — спокойно ответил Погодский, и медленно подойдя к креслу развернул его. Девчонка была очень недовольна этим. А точнее в ярости. — Детка, наша гостья обиделась, что ты ее не поприветствовала. Это некрасиво. Поздоровайся.

Тонкая ручка малышки сделала серию порхающих движений. Я не успела ничего сказать, кресло снова развернулось в сторону кровавой игрушки.

— Ты довольна? — поинтересовался Антон.

— Она что глухо — немая? — сказать, что меня ошарашило открытие, это не сказать ничего. — Бедная девочка, как же она живет?

— Соня может говорить, просто сейчас не в духе. А еще ей нравится смущать людей и вводить в ступор. Все начинают жалеть маленькую сиротку, и ее это страшно веселит. Она не слышит. Перестала, когда увидела, как погибла ее мать, — в голосе ангела прозвучало что — то такое, от чего у меня по спине поползли мурашки. — так, пойдем за мной. Ты шить умеешь?

— А вы с какой целью интересуетесь? — передо мной снова стоял абсолютный мерзавец. Единственное, что я успела понять — тепреь я знаю слабое место чертова Ангела.

— Так умеешь или нет, — разозлился Погодский. — Я же не спросил, любишь ли ты это дело.

— Я закончила курсы кройки и шитья. — похвалилась я. Хотя, было бы чем. Всю жизнь ненавидела нитки иглы и иже с ними. Но бабушка считала, что настоящая женщина обязана уметь шить, готовить и вести домашнее хозяйство, потому таскала меня по идиотским курсам. Готовить и вести хозяйство я, кстати, так и не научилась. Да и с шитьем у меня не срослось особо, трусы которые мы шили выходили кривобокими, а потом от меня отказались преподаватели. И все из — за того, что я пришила палец училки к приснопамятным «семейкам». Но об этом Синопртику знать не стоит. Пусть думает, что я «на все руки от скуки»

В руки мне легла жестяная коробка, с нарисованными на ней катушками ниток. Я автоматически сжадла пальцы. Погодский принес какие — то склянки, вату. Запахло спиртом, йодом и еще какой — то химией.

— Иди сюда, — приказал Синоптик, колдуя над кастрюлей, стоящей на огне.

— Эй, ты нарик, что ли? Меня сюда не вмешиваяй. У меня активная гражданская позиция. Я против наркоты.

— Заткнись, дура. Я кипячу инструмент. Ты же хотела похвастаться мастерством белошвейки.

— Не поняла, — затупила я.

— Потерпи немного, я все обьясню, — улыбнулся Погодский. И вот эта его улыбочка мне совершенно не понравилось.

— Сдохни. Гнида. — донесся тонкий детский голосок со стороны компьютерного кресла. Я подскочила на месте. Добрый Боженька, за что ты так со мной. Где я так накосячило, что ты отправил меня в этот приют коммедиантов?