Пробуждение - Алиса Евстигнеева

Вова делает шаг вперёд, пытаясь выставить меня перед собой, но я сопротивляюсь, прячась за его спину. Он рвано выдыхает. На самом деле ему не терпится поскорее уже оказаться дома, чтобы увидеть свою семью, поцеловать жену, обнять сына, убедиться, что с ними обоими всё хорошо. Но мой очередной приступ паники задерживает его, хотя, казалось бы, до дома оставалось меньше метра. Он разворачивается ко мне и присаживается на корточки, чтобы иметь возможность заглянуть мне в глаза.

-Я понимаю, ты боишься.

Упрямо поджимаю губы, отчаянно качая головой.

-Я тоже волнуюсь, - продолжает свой обряд приручения капитан Тертышный. – Там моя семья. Я тебе рассказывал про них, помнишь? – между нами повисает пауза. Но так и не дождавшись от меня никакого ответа, ему придётся повторить свой неоднократный рассказ. – Мою жену зовут Марина, а сына - Артём. Они славные, и ты им обязательно…

Что я там обязательно мы так никогда не узнаем, потому что в этот момент алая дверь резко распахнётся, и на пороге появится мальчишка, в огромной футболке и с нелепой длинной чёлкой, разделённой на две части.

-Папа! – закричит мальчишка на весь подъезд, заставляя меня опять внутренне сжаться. – Ты приехал!

-Тёмыч! – откликнется мой «дяденька», резко подрываясь с места и заключая сына в могучие объятия, из-за чего тот даже отрывается от пола, повиснув в отцовских руках. На шум тут же выскочит женщина, в домашнем халате и с полотенцем в руках.

Они втроём ещё какое-то время будут топтаться на пороге квартиры, сжимая друг друга в жарких объятиях, а я, стоя в стороне, буду бороться с острым желанием сбежать. Меня остановит лишь одно понимание того, что я не имею не малейшего представления куда.

Семейную идиллию нарушит непонимающий детский восклик:

-Кто это?!

Вот таким я его и запомню. Удивлённым, переполошенным, напряжённым… И этот обиженный взгляд серых глаз, на уровне подсознания уже уловивших неотвратимость надвигающихся перемен.

-Это Асель. Она будет жить с нами…

Из воспоминаний я вываливаюсь резко и даже болезненно, с ходу врезаясь в женщину, практически бегущую по больничной территории. Это происходит столь неожиданно, что обе запинаемся и едва не падаем.

-Извините, - хором выдаём мы.

-Нет-нет, - бегло тараторит она. – Это я виновата, извините. Бегу и ничего не вижу.

-Бывает, - киваю я головой, борясь с нехорошим предчувствием внутри себя.

«Только не это. Хватит с меня прошлого на сегодня», - молю я мироздание о пощаде, но оно, как всегда, глухо ко всем моим просьбам.

-Понимаете, у меня сын в реанимации. Нас с мужем не было в городе, я не знала… А сегодня вот только прилетели, и тут такие новости. Сколько раз я твердила Артёму, что этот его мотоцикл до добра не доведёт, - сдерживая рвущиеся наружу слёзы, всплеснула Марина Альбертовна (в прошлом Тертышная) руками. Она изменилась, как минимум повзрослела, слово «постарела» к ней никак не вязалось. Они с отцом были почти одного возраста но если у того годы так или иначе брали своё, то Марине я не могла дать и пятидесяти. И если Аня была ухоженной, то бывшая жена отца была… безукоризненной.

Я оторопело моргала глазами и не дышала, боясь того момента, когда до неё, наконец-то дойдёт, кто стоит перед ней. Но этого всё не происходило. В результате, она успокоилась, сдавленно сглотнув и беря себя в руки. Моё молчание она восприняла за смущение перед чужими откровениями.

-Ещё раз извините, зачем я только это всё на вас вываливаю? Просто всё так неожиданно. Вы случайно не знаете, где здесь хирургическое отделение?

Я не глядя махнула в сторону родного корпуса и плохо слушающими губами проговорила:

-Третий этаж.